Я не почувствовала, как рядом присела Амбер, обняла меня со спины и прижалась к плечу щекой. Не услышала, когда в дверь постучали. Не заметила, как Танияр и Элькос закрыли собой нас с ее сиятельством, и как Элдер поспешил к выходу, чтобы узнать, кто явился в столь неудачный момент.

— Это его сиятельство, — немного в нос известила сестрица, тем обнаружив себя рядом.

— Что здесь происходит? — строго вопросил батюшка. — Элдер, зачем вы снова закрываете двери? Что вообще творится в нашем доме?

— Всё хорошо, ваше сиятельство, — ответил граф Гендрик. — Теперь и вправду всё хорошо. Наши печали позади, и сейчас вы это сами увидите.

Элькос первым отошел, после шагнул в сторону и мой супруг, и я встретилась взглядом с отцом. Хотела встать ему навстречу, но матушка удержала. Она сильней сжала объятья, а я не посмела перечить. Сидела и смотрела на то, как остановился посреди гостиной родитель. Как грудь его начала взволновано вздыматься, а после с уст сорвался вопрос:

— Возможно ли это? Или же это ваш морок, магистр? Если так, то это слишком жестокая иллюзия…

— Я не морок, батюшка, — ответила я, стирая с лица влагу. Делала я это тоже неучтиво — тыльной стороной ладони. Даже шмыгнула носом, что было и вовсе верхом неприличия, однако кого сейчас волновали все эти мелочи?

— Дитя, — выдохнул его сиятельство и стремительно приблизился.

Мало заботясь сейчас о матушкиных желаниях, граф выдернул меня из объятий обеих женщин своего рода. Затем взял за плечи и ожег пристальным взглядом.

— Дочь? — уточнил батюшка.

— Да, родной мой, — ответила я. — Это я — ваша дочь.

— Вы живы и здоровы, — констатировал граф. — И беременны… беременны?

— И замужем, — почему-то виновато улыбнулась я. — Вот мой супруг…

Однако граф находился в потрясении и всё еще был не готов к новым знакомствам. Кажется, он даже так и не поверил в то, что видит меня во плоти.

— Немедленно рассказывайте, что с вами произошло. Я хочу знать, отчего наше дитя было столь жестоко со своими родителями и не дало о себе знать за три года ни раза.

Отец сжал мою руку и уже явно намеревался отвести к креслу, чтобы учинить допрос с пристрастием, но тут ожила матушка. Она поднялась с дивана и стремительно приблизилась к нам. Сжав вторую мою руку, родительница с негодованием потребовала:

— Немедленно верните мне мою дочь! Сейчас же, сию же минуту верните!

Я так и застыла на месте, находясь под угрозой разрывания надвое, потому что родители мои, меряясь взглядами, продолжали тянуть свое дитя в разные стороны. Однако разорвать так и не успели, потому что батюшка уступил матушке, и меня вернули на диван под заботливое крыло ее сиятельства. Графиня теперь сжала обе мои ладони и сердито посмотрела на мужа.