— Вы с таким восхищением говорите о ней, — нервно заметила матушка.

— А о вас я говорю с нежностью, родная моя, и думаю также, — ответила я. — Не ищите подвоха, не соперничайте, примите Ашит, как названную сестру, которая оберегает ваше дитя. Если и Боги и Духи будут милостивы, я непременно познакомлю вас, и вы поймете, что были несправедливы и ревновали понапрасну. — И, развернув ее сиятельство к себе лицом, я произнесла: — Я люблю вас, матушка.

— Что вы со мной делаете, несносное дитя, — привычно растрогавшись, вздохнула родительница, и я поцеловала ее в щеку. Однако долго пребывать в подобном состоянии графиня не привыкла, и потому уже через минуту мне было объявлено: — Завтра же мы едем к портному, и вам пошьют новые платья… хотя бы посмотрим и купим готовые. Но я не стану терпеть этого рубища, что надето на вас. Совершенно ужасный наряд, просто ужасный. И вашего супруга мы тоже оденем достойно. Представляю, как восхитительно должен сидеть на нем фрак.

Я в изумлении округлила глаза, даже собиралась сказать, что подобное излишне…

— Никаких возражений, дитя мое, вы слышите? Никаких, — категорично заявила родительница. И я промолчала, потому что ей попросту нужно было вновь утвердиться в своих правах. Пусть. Пусть оденет, позаботится, если так ее сиятельству будет спокойней. — А теперь идемте в сад. Там уже должны были накрыть стол.

— Одну минуту, матушка, — улыбнулась я. — Прежде нужно надеть маску.

— Я совсем не желаю видеть этого ужасного лица…

— Нет, — вот теперь я была тверда. — Если вы, разумеется, не желаете, чтобы до короля дошло известие о моем появлении. Двор всё еще в Лакасе. Но даже если и отправился бы в столицу, то я не посмею рисковать ни вашим покоем, ни благополучием. Для всех, включая прислугу, я остаюсь Дайни Таньер, а ее лицо, — я надела маску и закончила, — именно таково.

— Да, мы уже говорили об этом в гостиной, я помню, — несколько ворчливо ответила родительница. — Я всего лишь высказала свое мнение, но не могу не подчиниться обстоятельствам. Этот ужасный человек не должен даже заподозрить, что вы рядом. — Она зябко обняла себя за плечи: — Даже думать не желаю, о подобном исходе.

— Мы не станем думать, — улыбнулась я, — но будем крайне осторожны, чтобы не выдать нашей тайны, как это делали прежде.

Матушка вздохнула и указала жестом:

— Прошу, госпожа Таньер. Насадимся чудесным вечером и беседой в приятном обществе.

— Благодарю, ваше сиятельство, — ответила я и, вновь поцеловав графиню в щеку, первой направилась на выход.

В саду нас уже ожидали. Батюшка беседовал с Элькосом и Нибо, Элдер о чем-то расспрашивал Танияра. Я заметила, что на столе лежит его блокнот и улыбнулась — забрать с собой даже наброски истинного мастера — настоящая удача. Амберли слушала разговор наших с ней супругов, но, заметив нас с матушкой, поспешила навстречу. На устах сестрицы расцвела радостная улыбка. Она, как и Танияр, не последовали за нами с ее сиятельством, чтобы не мешать. Сейчас же уже ничто не сдерживало вторую графиню.