— Я вижу, что в не таком уж далеком прошлом, на вашу душу легла тяжесть. Вы сильно переживали, — почти шепотом ответила я. — Но теперь вы должны оставить ваши печали, для них нет оснований. Чтобы в будущем было легко, душа должна быть свободной.

Я подняла на него взгляд и улыбнулась. Мейтт судорожно вздохнул и ответил:

— Кажется, мне и вправду вдруг стало легче.

— Верно, — улыбнулась я. После накрыла его руку второй ладонью: — Я точно знаю, что у вас всё будет замечательно. — И, заглянув в глаза, добавила: — Всё хорошо. Всё очень хорошо.

А после отступила, на миг прижала к груди ладонь и направилась прочь.

— Капитан, — услышала я. — Надо отправляться. — А чуть погодя и чуть тише: — Что она от вас хотела?

— Этой женщине показалось, что мы знакомы, — ответил Мейтт. — Но я никогда ее не видел, она ошиблась.

— А за руку зачем брала?

— Искала ожог, чтобы доказать свою правоту, но убедилась в обратном.

Я все-таки обернулась и увидела, что Мейтт уже сел в лодку. Второй гвардеец был на веслах, и пока он разворачивал суденышко, мой бывший телохранитель поднял голову, и я увидела, как он приложил к груди ладонь в ответном жесте. После дернул мундир, будто поправлял его, и я, прошептав:

— Прощайте, мой добрый друг и хранитель, — наконец, удалилась от берега.

Прошлое окончательно осталось в прошлом, и я с легкой душой вернулась к своему супругу и его помятому, но усердному ученику. Уже был с ними и Эгнаст. Увидев корзинку со снедью, я жизнерадостно улыбнулась и объявила:

— Как же я хочу есть! Я бы съела всего Эгнаста и вас, Нибо, в придачу.

— А вашего супруга? — полюбопытствовал Ришем. — Или он не так заманчив на вид, как мы с Эгнастом?

— А на него я буду облизываться всю оставшуюся жизнь, — ответила я.

Герцог фыркнул, а я рассмеялась и кинулась на шею Танияру, тут же заключившему меня в объятья. Восхитительно!

Глава 25

Глава 25

Откинувшись на спинку кресла, я потерла виски. После прикрыла глаза и некоторое время сидела так, приводя мысли в порядок. Я уже была близка к завершению чтения, и то, что открывал мне Шамхар, требовало осмысления. Всё это было занимательно, невероятно, и все-таки являлось фактом…