С тещей Танияр был галантен и предупредителен, с тестем учтив. Слушал с интересом, отвечал охотно, мог быть остроумным и дозволенных рамок не переступал. Что воплне объяснимо, правила хорошего тона дайн знал из моих рассказов, и даже приятно изумил мою матушку отточенным поклоном. Дайн особо не тренировал его, просто быстро запомнил, а природная грация придали действу великосветского лоска.

— Чувствуется ваша рука, дитя мое, — похвалила меня родительница.

Я улыбнулась и… не стала ее разуверять. Заслужить похвалу матушки всегда было приятно, ибо «несносное дитя» я слышала чаще, чем «вы моя гордость». Последнее по большей степени доставалось Амберли, ну а мне злополучная О. Так что открывать, что вся наука состояла лишь в рассказах и была усвоена моим мужем, благодаря хорошей памяти и сметливости, я не стала. Умница, значит, умница.

Но вернемся к Элдеру. Заинтригованные, мы последовали за супругом Амбер. Впрочем, у меня были подозрения, зачем его сиятельство позвал нас. Он мало появлялся за всё время, что мы были в Тибаде. Был часто рассеян, а порой с пристрастием расспрашивал о Белом мире и его обитателях. И, памятуя о том таланте, которым обладал граф, я полагала, что он занимался рисованием. Правда, набросков не показывал, да и Амбер, когда я однажды спросила о том, чем занят ее муж, отмахнулась:

— Элдер всегда чем-то занят.

И вот он позвал нас с Танияром. Был взволнован, что недвусмысленно указывало на причину — Элдер Гендрик написал новую картину. И я преисполнилась любопытства и предвкушения, потому что из-под кисти его сиятельства выходили шедевры. Быть может, он еще придержал свою маленькую тайну, но утром мы покидали родной мне мир…

Да, магистр сумел открыть портал. Через первый он прошел сам: из своих комнат в столовую, куда нас как раз пригласили на обед. Мы еще не приступали к трапезе, ждали мага, и вот он явился, лучась самодовольством. Я восторженно захлопала в ладоши — наконец, у Элькоса получилось! А это означало, что до возвращения в Айдыгер осталось совсем немного.

Танияр с улыбкой чуть склонил голову, так отметив достижение нашего первого и единственного придворного мага, пока еще в глаза не видевшего новый дом. Ришем поаплодировал Элькосу, поздравив его с успехом.

— Благодарю, — с достоинством ответил маг.

Из всех только моя матушка казалась недовольной, даже сердитой. За всю обеденную трапезу она ни разу не посмотрела в сторону магистра, а после разговаривала со всеми, кроме него. Знатоку этикета было прекрасно понятно — Элькос вызывает в хозяйке дома резкое неодобрение, и будь она менее воспитана, то могла бы и вовсе указать на дверь.