— И впрямь поражает, — согласился президент.

Пауки-стражи расступились, в освободившийся проход шагнул грациозный силуэт женщины. Нуреман мог поклясться, что перед ним именно женская особь. Прозрачная ткань укрывала детали длинного тела, но красота четырех тонких ног, узкой талии, и двух пар рук, сложенных на подоле, не вызывала сомнений. Голова на длинной шее, совершенно человеческой, и красивое лицо, с огромными черными глазами, под густыми ресницами настолько гармонично сочетались с общими пропорциями паучихи, что у Нуремана перехватило дыхание. Блестящая, черная кожа, совершенно без чешуи, и панцирного хитина переливалась в мигании вездесущих лишайников и люминесцентных мхов.

— Королева, — шепнул гриб.

Рука, лишенная суставов, пригласила человека к поклону. Нуреман ни минуты не сомневаясь склонился, особое чувство благоговения пронизало все его существо.

Королева ответила, слегка опустив острый подбородок. Три длинных пальца с острыми когтями вместо ногтей, прошлись по голове, где зашелестели ажурно свитые в толстые косы цепочки хитиновых чешуек. Настолько черные, что отливали синим, а иногда отдавали и темной зеленью. Прекрасное лицо пришло в движение, очарованный Нуреман, отшатнулся. Высокие цикающие звуки впились в сознание, человек зажмурился и схватился за уши. Нижняя челюсть женщины разошлась, открывая загнутые внутрь длинные, белые клыки. Верхняя губа задралась, обнажая ровный ряд вполне человеческих зубов, но верхние клыки вытянулись, не уступая в размерах нижним собратьям. Внимательные глаза, под густыми ресницами следили за человеком. В голове у президента путались мысли, он отчетливо увидел, как на гладком лбу прорезались четыре щели. В прорезях блеснули четыре глаза, много меньшего размера чем основные, но пугающе пустые.

— Королева приветствует человека, — перевел Меленций.

— И я… — преодолевая навалившуюся одурь, ответил президент, опуская глаза. — Благодарю… благодарю за прием, — наконец выдавил из себя Нуреман.

Цикающий звук сменил тональность, теперь он воспринимался легче. Нуреман поднял глаза на королеву, лицо красавицы вернулось, остались только четыре глаза на лбу.

— Не пугайся король человеческий, — продолжал переводить гриб, — мы выглядим иначе чем вы, но наши желания во многом совпадают.

— Полагаю, что так и есть, — ответил ошеломленный президент.

— Благодаря милости моего друга, — Циания улыбнулась, вполне человеческой, как показалось Нуреману даже милой улыбкой, — мой род стал совершеннее. Одна печаль, жизни наши слишком скоротечны. Смерть забирает нас пяти лет от роду. Мы не успеваем осознать опыт предыдущих поколений.