— А могу ли я его увидеть? — окончательно обнаглел андланд.

— Тут ответ может дать только королева, она здесь Хозяйка, — Миленций сделал акцент на последнем слове.

Гриб защелкал на паучьем, сверху спустился желтый паучок, присвистнув в ответ он исчез в спальне Циании.

— Как думаете уважаемый Миленций, не опасна ли болезнь для таких как я?

— Ну что вы, нет конечно. Энтра избирательна, она предпочитает исключительно человека. Кстати, если кто выживет, то ведите его к нам, — беззлобно улыбнулся гриб. — Зеленый Омут позаботиться о несчастных.

— Угу, — кивнул Бустия.

Вернулся паучок, гриб выслушал его доклад и жестом пригласил гостя следовать за ним.

Они вошли в спальню, широкая кровать, занимала почти всю комнату. Полупрозрачный полог, кремового колера, предательски открывал бордовое ложе. Тут же, в метре от полога, стояла высокая ширма, шитая золотыми пауками и синими цветами. С легким шелестом Циания сложила ширму, глазам открылась медовая статуя молодого мужчины. Он повис на лианах из шелка, совершенно голый, тугие кольца обхватывали голову и грудь человека, а также щиколотки. Широкие ленты прошли под мышками больного, удерживая основной вес неподвижного тела. Бустия не сразу признал в молодом парне, некогда зрелого Нуремана.

Порыжевшие волосы, прозрачная плоть, огромные глаза, все казалось знакомым, но каким-то не таким. По телу медленно стекали капли янтарного пота, они надолго застревали на кончиках пальцев ног, а потом нехотя срывались в изящное блюдо, установленное прямо под телом.

— Он меня слышит? — спросил андланд, приблизившись к Нуреману.

— И слышит, и понимает, и даже может ответить, если захочет, — улыбнулся Миленций. — Спросите его о чем-нибудь.

— Привет Нуреман, — почему-то тихо произнес Бустия.

Ответа не последовало, андланд удивленно глянул на Миленция.

— Я же говорю тебе. Он может и не желать с тобой разговаривать, — развел руками-чурбачками гриб.

— Нуреман, это я, Гитат, — повышая голос сказал Бустия. — Ты меня сейчас не узнаешь, мой облик изменился, но поверь перед тобой правитель Тульгана.

Снова молчание, только глаза распахнулись и на гостя уставились оранжевые радужки, с черными точками …

— Я столько лет тебя не видел, даже страшно подумать. Сто шестьдесят веков. Тогда, до зимы, я и представить не мог, что мы с тобой переживем эпоху.

Губы янтарного человека шелохнулись, невнятный шепот тронул ухо Бустия.

— Что ты говоришь? — он склонился к Нуреману.

— Докажи …, что Гитат, — разобрал наконец андланд.