Толстый ковер покрывавший пол, глушил звук шагов. Огромные цветы, ярко красные, белые и синие, казались живыми, так умело вплели мастера цветную нить в изумрудный холст.

Гости оробели, и даже подались назад, но стража у дверей уже заняла свое место, застыв с зажатыми в руках копьями. Бустия огляделся и заметил еще несколько десятков воинов, под потолком, среди полотнищ, в дверных проемах, ведущих в смежные залы, и позади дивана. Там, на невысоком помосте, накрытом белой тканью, сидели черные пауки, с гладкой хитиновой броней, полностью укрывавшей тело и конечности. Природный доспех лоснился в лучах солнца, точно лакированный. Суровые лица, закрытые мелкой чешуей, не выражали никаких эмоций. Лишь жесткие глаза внимательно следили за людьми, да быстрые руки слегка перебирали тонкие клинки, лежащие на коленях воинов.

— Три десятка — насчитал андланд, стараясь не делать резких движений он склонился перед королевой. Циания ответила легким движением головы. Острый подбородок смотрел прямо на делегацию чужаков, а черные глаза внимательно изучали гостей. Инвенты не сделали даже попытки проявить учтивость к хозяйке города. Горящие глаза черных дерзко встретили внимательный взгляд королевы.

— Ваше Величество, я андланд, а со мной Инвенты! Народ из другого мира! Я ищу ответы на мои вопросы! — помолчав немного Бустия продолжил.

— В ваших краях, за границами Зеленого Омута, ходит удивительная болезнь. Люди прозвали ее Энтария.

Высокий, цикающий звук оглушил Бустию.

— Ты шпион? — перевел Миленций.

— Прости меня о Великая. Не желал я тебя прогневать, — начал Бустия, — я лишь путник, который ищет помощи.

— Королева слушает тебя, — Меленций подошел к дивану, и остановился по правую руку Циании.

— Мой Отец ищет средство, что позволит урезонить гордыню долго живущих людей!

Королева рассмеялась, и что-то игриво процикала.

— Гордыня людей, что за глупости. Их род слаб, они идут к концу. Оставьте человека и через две, три тысячи лет о них никто не вспомнит, — озвучил гриб слова Циании.

— О Ваше Величество, люди не обычный народ. Они крайне живучи, и агрессивны. Погибая сами, люди потащат за собой всех остальных. Нельзя их оставить в покое. Бессмертные должны уйти, а их потомки станут прекрасными рабами, — Бустия вновь поклонился.

— Так, что ты хочешь от меня, путник? — раздался голос Миленция следом за циканьем королевы.

— Дай образец, Энтарии! Мы знаем, что это споры, особый паразит, созданный для человека! — великан быстро взглянул на Миленция, но гриб оставался непроницаем.

Циания резко повернулась к грибу, и о чем-то быстро зацикала, гриб отвечал ей в той же манере. Перевод не требовался, и без слов было понятно, что эти двое спорят. Наконец наступила тишина. Королева приняла величественную позу и застыла, точно вырезанная из алебастра статуя прекрасной богини.