— Если я сделаю это быстро, вам будет больно, так что я только слегка коснулся вентиля. Сглотните, если заболят уши.

Шелк, который слушал Лемура вполуха, на мгновение замолчал и сглотнул.

— Солнце… — внезапно прошептал раненый летун. Его наполовину закрытые глаза широко раскрылись, и он попытался повернуть лицо к Шелку. — Скажи своему народу!

Любые ответы разрешались только после конца литургии, но Шелк кивнул, изобразив четками знак вычитания.

— Ты благословлен. — Девять раз кивнув головой, как того требовал ритуал, он начертал знак сложения.

— Когда давление достигнет трех атмосфер — очень скоро, — мы сможем открыть люк в лодке и не затопить ее. — Лемур хихикнул. — Сейчас я освобожу задвижки.

Журавль было запротестовал, но потом сжал челюсти.

— Мы теряем контроль, — прошептал летун Шелку, и его глаза закрылись.

Свободной рукой Шелк погладил висок летуна, чтобы показать, что он слышал.

— Я молю тебя простить нас, живых. — Еще один знак сложения. — Я и многие остальные часто относились к тебе несправедливо, сын мой, совершали ужасные преступления против тебя и много раз оскорбляли тебя. Не обижайся на них, но начни новую невинную жизнь, жизнь после этой, и прости нам все несправедливости. — Он опять начертал четками знак вычитания.

Рука Мамелты нашла руку Шелка и сжала ее.

— Он… Я сплю?

Шелк покачал головой:

— Я говорю от имени Великого Паса, Божественной Ехидны, Жгучей Сциллы, Удивительной Молпы, Мрачного Тартара, Высочайшего Гиеракса, Задумчивой Фелксиопы, Жестокой Фэа и Сильной Сфингс. И также от имени всех младших богов. — Понизив голос, Шелк добавил: — Внешний тоже прощает тебя, сын мой, так что я говорю и от его имени.

— Он умрет?

Шелк приложил палец к губам.

— Лемур собирается убить его, — сказал Журавль на удивление мягко. — Он выбрал смерть. Как и я.

— И я. — Мамелта коснулась черной материи, которой Шелк обмотал ее голову. — Нам сказали, что мы попадем в удивительный мир, мир покоя и изобилия, где весь день — полдень. Мы знали, что они врут. Когда я умру, я вернусь домой. Мама и братья… попугай Чиквито[15] на насесте в патио.

Журавль опять вынул ножницы. Он срезал материю со лба Мамелты, когда Лемур открыл люк.

Шелку показалось — и он никак не мог отделаться от этой мысли, — что в трюм вошел сам Внешний. Там, где только что был стальной люк, появился прямоугольник жидкого света, ослепительно яркого и искрящегося. Свет Длинного Солнца, проникавший в ясную воду озера Лимна даже на глубину семьдесят кубитов, наполнил отверстие, открытое Лемуром, и принес в трюм божественный небесно-голубой рассвет. Несколько секунд Шелк не мог поверить, что эта эфирная субстанция — вода. Перегнувшись через летуна и держась правой рукой за комингс (и не выпуская из нее четки), он погрузил в воду пальцы.