— И что? — сказал он, сообразив, что она не увидела жест.

— Два платья, которые сшила м-мама и ее зонтик. Больше у нее н-ничего не было, вот она и дала мне это. Большой зеленый зонтик. Много лет я хранила его и сейчас не знаю, что с ним произошло. В-вот то, что у меня есть. Одежда, которая на мне, платье, которое Орхидея пообещала выстирать, Клещ и одна карта. И я должна ей семь. Это слишком много, я на столько не взяла, но что я могла ей сказать?

— Что заплатишь позже. — Шелк встал. — И ты можешь сказать ей это опять.

— Т-т-ты все знаешь… — Приглушенные рыдания. — Ты-то учился, на самом деле. Слушай, я еще не оплакала это все. Я п-п-поплачу больше… немного б-б-большеее…

— Поп![35]

— Сегодня ночью. Прежде чем пойду спать. Я привыкла плакать перед сном, и когда сплю, и-иногда. Что это, ради Фелкс!

— И что там? — поинтересовался Шелк.

— Встань у двери. Закрой ее за собой. Не спрашивай, просто сделай это. Быстро.

Он так и сделал, и услышал, как кто-то громко зовет в темноте:

— Клещ? Клещ, ты еще здесь?

— Вонзи Клеш на пуки![36]

— Хорошо, только перестань тянуть меня за юбку.

— Нес жесть[37].

— Я тебе рассказывала, почему купила его? Могешь опять открыть дверь. Я собиралась пожертвовать его Киприде и попросить ее вернуть мне тебя.

И опять у Шелка не нашлось слов.

— Рынок был закрыт, но некоторые парни, продающие животных, там всегда; я дала карту сторожу, и он разрешил мне войти и взять Клеща. Парень сказал, что говорящие животные — лучше всего.

— И мне так говорили — тот же самый продавец, я уверен.

— Я повязала ему веревку на шею и держала, пока искала свои вещи. Иногда держала ее зубами. А когда начала плакать, поставила на нее ногу, но он вырвался. Она то ли развязалась, то ли перетерлась там, где он ее укусил.

— Нес бес[38].

— Да, ты не убежишь, я знаю, но и ты знаешь, что я собиралась делать, потому как молил меня не делать. — Повернувшись к Шелку, Гиацинт добавила: — Тогда все шли к большому мантейону на холме, и я пошла.