— Неужели меня видно насквозь?

— Точняк. — Она усмехнулась. — Патера, слушай здесь. Неужели ты думаешь, что девушки Орхидеи ведут себя как леди? Что мы всегда говорим «пожалуйста», «большое спасибо» и «извините меня, Гиацинтоидес, но платье, которое вы надели, выглядит очень похоже на одно из моих»?

— Не знаю, откровенно говоря, — признался Шелк. — Но надеюсь на это. — Орев, сидевший на его плече, насмешливо посмотрел на него.

— Ты, небось, думаешь, что я такая грубая, потому как большая, а эти девицы из Тривигаунта — потому как они не пользуются косметикой и носятся с иглометами и карабинами. У Орхидеи я почти не махалась, потому как самая высокая. Ты знаешь, насколько Гиацинт ниже меня?

— Да, по-моему.

— Без этих каблуков, которые она всегда носит, ее макушка не доходит мне до плеча. Но она красива, да, как ты любишь повторять. В то время, когда она жила у Орхидеи, она была самой красивой девчонкой в доме, и Орхидея сама бы сказала тебе об этом. А ты знаешь, кто выглядит сейчас как Ги? Мак, которая походит на Ги так, как фальшивая карта походит на настоящую. И ты знаешь что? Они выглядят одинаково, пока ты не начнешь пристально вглядываться, и вот тогда ты понимаешь, что они даже близко не похожи. Золото в поддельной карте выглядит как медь, и кажется засаленным. Взгляни на Ги, ее глаза и нос. Взгляни на подбородок. Просто взгляни! Первую пару недель знакомства я вообще не могла глядеть на ее подбородок — сразу чувствовала себя жабой на дороге. — В ее голосе появилась хрипота, с которой женщины говорят о по-настоящему важных вещах. — Мак — миленькая, патера. Ги — настоящее золото.

— Я знаю.

— Так что почти все ненавидели ее. — Синель закашлялась. — Да и я сама, почти. На второй или третий день…

— На второй, — прервала ее Гиацинт.

— Она пришла в большой зал с подбитыми глазами. Орхидея закатила истерику. Но знаешь что?

Шелк покачал головой.

— Этого достаточно, Син, — сказала Гиацинт, и он повернул кресло к Синель:

— Пожалуйста, скажи мне. Я обещаю, что не обижусь на нее, что бы там ни было.

— Нет речь, — каркнул Орев.

— Я собиралась рассказать тебе, что случилось потом, но лучше помолчу. Она этого не хочет, и, могет быть, она права. Только она очень быстро выучила урок. Она должна была, иначе ее бы замочили. Через пару дней я увидела, как какая-то девица толкнула ее, и Ги повернулась к ней и приложила ее стулом. Многие из девчонок видели это, и ее оставили в покое. Хочешь что-то спросить?

— Нет, — ответил Шелк.

— Я вроде как подумала, что хочешь — хочешь узнать, не вцеплялись ли мы с Ги друг другу в волосы.