— Кальде, мои птеротруперы сражались на стороне Мяты, когда мы только прилетели в Вайрон. Мы сражались вместе с вашей гвардией за то, чтобы освободить вас из того загородного дома. Если бы я сказала, что собиралась заступиться за вас, когда мы улетели из Вайрона, вы бы поверили мне?

— Конечно.

— Нет, я не собиралась, но была должна. Я думала только о том, чтобы прикрыть собственную задницу. Велика важность!

— Не мучьте себя, генерал, прошу вас. — Шелк опять откинул занавеску, служившую каюте дверью. — В задней части второй гондолы есть люк, ведущий на крышу. А в этой?

— Конечно. Я покажу вам, если девочка не возражает.

— Нет необходимости. — Шелк шагнул назад и дал занавеске опуститься.

Скатанная веревочная лестница, привязанная к потолку, отмечала место люка. Потянув за шнур, Шелк спустил лестницу. Легкий деревянный люк оказался закрыт на простой держатель из веревки и деревянного гвоздя. Высвободив гвоздь, Шелк откинул люк и вскарабкался на открытую пустую палубу.

Орев, с радостным криком, взлетел с плеча, пронесся над гондолой и улетел так далеко от корабля, что близорукие глаза Шелка с трудом видели его парящий, крутящийся в воздухе силуэт.

Шелк, намного более осторожно, последовал за ним, пока не оказался на полукруглом носу гондолы; носки его истертых старых ботинок, заменить которые он так и не нашел времени, нависли над манящей пустотой. Он посмотрел на них так, как будто никогда не видел их раньше, заметив новые и странно маленькие трещины в их коже, а также то, как они облегали ноги. Кроме того, левый ботинок стоял на медном гнезде, вделанном в палубу. Предположительно для флагштока, который вставляли сюда, когда дирижабль участвовал в военных парадах в Тривигаунте.

Еще вероятнее, что похожие гнезда окружали всю палубу. Легкие шесты должны были поддерживать веревочные ограждения, которые использовали в то время, когда здесь стояли высшие сановники — женщины в роскошных мундирах с орденами махали руками народу внизу.

Сама Рани, не исключено, стояла на этом самом месте.

Он вспомнил, как хотел, чтобы на дирижабле подняли флаги, сигнализируя о приближении орды Сиюф. Сигнальщик (который, вероятнее, был бы сигнальщицей) должен был стоять здесь и наблюдать за горизонтом через подзорные трубы, а потом поднимать и опускать флаги на один из тех огромных тросов, на которых висела гондола. Ниже их…

Гондола, отвечая на незначительное изменение ветра, слегка покачнулась, почти заставив его потерять равновесие; стараясь восстановить его, Шелк едва не ступил правой ногой вперед — и упал бы, если бы так сделал, покончив вместе с тем с постоянной ноющей болью в щиколотке. Упасть, возможно, не так уж плохо. Если бы не неминуемая ужасная смерть, это было бы беспрецедентное переживание; во время падения с такой высоты, выше самой высокой горы, было бы много времени для размышления, наблюдения и молитвы.