— Но Его Святейшество был здесь?

— Остановился и немного поболтал, такой же приятный, как любой другой, — сказал толстяк. — Я-то его не знаю, только жена, она знает это все. Ходит два-три раза почти каждую неделю. Маленький человечек, старше моего отца. Простой черный как-его-там, как любой другой авгур. — Он замолчал и посмотрел на майтеру Мрамор и Мукор. — Ежели они сгрудятся еще сильнее, кого-нибудь затолкают.

— Ты прав. — Сквозь снегопад майтера Мята подошла к костру. — Люди! Этот маленький костерок не может обогреть всех. Соберите больше дерева. Зажгите еще один! Вы сможете зажечь его от этого. — Они рассеялись с удивившей ее готовностью.

— Итак! — Она повернулась к Ложнодождевик и Сорокопуту. — Если Его Святейшество сейчас здесь, я должна поговорить с ним. Хотя бы из вежливости. Куда он пошел?

Сорокопут пожал плечами.

— Не знаю, генерал, — сказала Ложнодождевик, а ее муж добавил: — Сказал, что мы должны оставить виток; потом пришел кальде и увел его. Я видел его первый раз в жизни.

— Кальде Шелка?

Ложнодождевик кивнула:

— Он и его не знал.

Значит, тривигаунтцы освободили своих пленных, как и обещала генерал Саба; все остальные объяснения не имели смысла, и это было жизненно важно. Майтера Мята резко оглянулась, выискивая гонца, которого Бизон должен был отправить несколько минут назад.

— Этот, черный, искал кальде, — объяснил Сорокопут, — только кальде Шелк нашел его раньше.

— Их уже меньше. — Майтера Мята встала на цыпочки, смаргивая снег.

— Вы сказали им собирать дерево, генерал.

— Генерал! Генерал! — Несмотря на крики, она услышала спотыкающееся цоканье лошади, слишком быстро скачущей по заваленной мусором земле.

— Сюда! — Она слепо замахала рукой.

— Только послушайте эти барабаны, — пробормотала Ложнодождевик. — Побуждают меня куда-то пойти.

— Барабаны? — Майтера Мята нервно засмеялась, из-за чего ей тут же стало стыдно. — А я думала, что это мое сердце. Действительно думала.