Она улыбнулась, хотя и поклялась себе этого не делать:

— Даже левой? Сможете в кого-то попасть?

Он сделал шаг назад и отдал честь здоровой рукой.

— Когда невозможно попасть точно в цель, надо подойти поближе к врагу. — И он исчез в падающем снеге прежде, чем она успела вернуть ему приветствие. Опустив руку, которую она не успела поднять до бровей, она пошла между жавшихся друг к другу сотен людей, спасающихся от боев.

«Если бы я могла видеть их лица, — подумала она, — я бы запомнила каждое. Не имена, потому что у меня всегда была плохая память на имена. Дорогой Пас, почему бы тебе не подарить нам хотя бы один луч солнца?

Дети и старики, старики и дети. Интересно, почему старики не сражаются — они слишком хилые? Или, если они сражались, то — лет в семьдесят или восемьдесят — поняли бесполезность своих усилий?»

Кто-то схватил ее за юбку:

— Еду принесут?

Она встала на колено. Такое морщинистое лицо могла бы иметь майтера Роза.

— Я приказала, но у нас ее очень мало. И у нас совсем мало людей, которых мы можем выделить на поиски, главным образом раненые труперы.

— Они сами ее съедят!

«Возможно, так и будет, — подумала майтера Мята. — Они тоже голодны, я уверена, и заслужили это».

— Кто-то вам принесет поесть, и очень скоро, еще до тенеспуска. — Она встала.

— Сив? Сив? Здесь моя мама, и ей очень холодно.

Она уставилась в бледное маленькое лицо:

— Наверняка ты сможешь найти деревяшку и разжечь костер. У кого-нибудь должна быть зажигалка.

— Она не хочет… — Голос ребенка изменился.

Майтера Мята опять опустилась на колено:

— Не хочет что?

— Брать мой плащ, майтера. Ты заставишь ее?