Трусостью ли это было — позволить Эдуарду разбираться с Ньюманом вместо меня? Нет, потому что я понятия не имела, как мне его успокаивать.

— Он не подходит для этой работы. — Заметил Олаф.

— Слишком мягкий. — Подтвердил Ледук.

— Нет. — Возразила я. — Дело не в мягкости. По крайней мере, не в том смысле, в каком вы о ней говорите. Ньюман не боится встать под пули, его не пугает охота на монстров, но то, что происходит сейчас — это совсем другое. — Я кивнула в сторону Бобби.

— В чем разница? — Спросил Олаф.

Я прокрутила в голове несколько ответов перед тем, как озвучить один из них.

— Мне было бы трудно убить того, кто не представляет для меня опасности.

Олаф кивнул.

— Почему?

Раньше я бы решила, что он просто доебывается до меня с тупыми вопросами, но сейчас я знала, что он действительно не понимает.

— Не уверена, что могу объяснить тебе это.

— Попробуй. Я хочу понять, почему для тебя это важно.

— Я подумаю и объясню тебе позже. Сейчас я правда не знаю, как это сделать.

Олаф поразмыслил над тем, что я сказала, и в конце концов кивнул.

— Я буду ждать этой дискуссии.

Ну хоть кто-то из нас будет ее ждать. Лично мне совершенно не хотелось объяснять, что значит иметь совесть, тому, у кого ее нет. Дома я пыталась провернуть это с Никки. Он был привязан ко мне метафизически, так что мог ощущать мои эмоции, из-за чего и вел себя так, будто у него они есть, но это было неправдой. Никки был социопатом, и даже если он чувствовал мои эмоции, он по-прежнему не понимал, как они работают. Все равно что дальтонику объяснять, что такое красный. С чего начать-то вообще?

Зазвонил телефон Фрэнки. Рико собирался отчитаться ей о своей охоте на оленя. Отлично. Может, теперь мы займемся полицейской работой, и мне хоть пять минут не придется объяснять про чувства социопатам или держать за ручку младших маршалов.

42

42

Я слышала, как Фрэнки переспросила: