— Ты уже в моем черном списке, Трой. Не нарывайся.

— Нет, Дюк, ты всегда так поступал с Бобби, со мной и с другими ребятами. Ты мог подбодрить нас перед игрой, а мог унизить за то, что сам считал неправильным, но у нас речь сейчас не о том, что кто-то швырнул мяч в окно мисс Банни, Дюк. Речь идет о жизни Бобби. Не подставляй его.

— Надо было отправить тебя с городскими, когда они уезжали, Трой.

— Вам решать, что делать с Вагнером, но мы сейчас не обычное дело расследуем, шериф. Если вы заставите Бобби признаться, он не доживет до суда. Один из нас просто выведет его наружу и пристрелит. — Сказала я.

— Вин и так должен был это сделать когда мы еще только осматривали тело Рэя.

Я уставилась на Ледука и очень внимательно посмотрела в его карие глаза. Он встретил мой серьезный взгляд своим скучающим. Бьюсь об заклад, это была его версия пустого коповского лица. У всех офицеров есть свои варианты этой штуки, если они уже давно на службе. Мы это лицо используем, чтобы скрыть то, о чем думаем. Некоторые выглядят скучающими, другие — незаинтересованными, растерянными или даже слегка дружелюбными, но у всех есть своя версия этой маски, за которой можно спрятаться. Она нужна нам для того, чтобы подозреваемый не понял, о чем мы думаем, или чтобы другие копы не прочли нас, когда мы что-то скрываем. Иногда единственное, что ты хочешь спрятать, это страх или отвращение к преступлению, ведь показать такие вещи значит проявить слабость. Но иногда мы скрываем то, что превращает нас в плохих копов, и мы не хотим спалиться перед хорошими.

Я всматривалась в глаза Ледука, пытаясь понять, для чего он натянул свою маску. Я не подозреваемая, но Бобби — да, а Ледук уже показал всю палитру своих эмоций перед ним и перед нами, маршалами. Как-то поздновато было скрываться за маской.

Бобби сел на койку в своей камере и уронил лицо в ладони. Он что-то бормотал, чего я никак не могла разобрать.

— Прости, Бобби, я не расслышала. — Сказала я.

Он поднял глаза на меня.

— Я помню оленя. Он должен быть на дереве.

— Может, Рико его не заметил? — Предположила Фрэнки.

— Хватит уже этой чуши с охотой на мертвых оленей. — Вмешался Дюк. — Рико знает, как выглядит олень, а среди моих помощников он вообще лучший стрелок.

— Среди нас только он вас побил, Дюк. — Подтвердила Фрэнки.

— Ты и сама нам на пятки наступаешь, Фрэнки. Я возьму тебя на стрельбище, когда вся эта заваруха уляжется.

— Спасибо, Дюк. — Улыбнулась она. Она была довольна, как довольна всякая девочка, которую заметил папочка и сказал, что гордится ею. На своих начальников вы так не смотрите. Может, поэтому Дюк и его офицеры обращаются друг к другу по имени? Они были скорее как семья, чем коллеги. Я видала подобные случаи в местечковых отделениях полиции, но никогда — на таком уровне близости.