Шериф уже буквально наседал на Миллигана и Кастера — его большой живот агрессивно напрыгивал на них, как это было с Рико на месте преступления. Итан с Ньюманом пытались всех успокоить, а Эйнжел и Петра стояли в сторонке вместе с Олафом. Волосы у Эйнжел были до плеч и почти вернулись к ее естественному светлому блонду — только последние несколько дюймов хранили остатки черной краски. Волосы у нее были прямые, но она уложила их так, как это делали в сороковых годах прошлого века.

Одежда соответствовала ее прическе. Увесистые черно-белые туфли, черная юбка-карандаш, которая идеально обтекала бедра, подчеркивая ее формы, из-за чего она выглядела еще фигуристее, чем была на самом деле. Миниатюрная белая блузка с черным кружевом по краям рукавов-фонариков превращала ее в сексапильную ретро-секретаршу из софт-порно. Роста в ней было пять футов и одиннадцать дюймов (180 см. — прим. переводчика), но на таких каблуках — как минимум шесть и один (185 см. — прим. переводчика). Она посмотрела на нас и я поняла, что макияж у нее был темный, в готическом стиле — я знала, что он будет таким, потому что я уже увидела ее одежду. Обычно она так не красилась, когда работала на Коалицию, но это был ее любимый вариант мейк-апа для свиданий. Обсужу с ней потом, какого черта она приехала по делам, а накрасилась, как на свидание.

Хотя бы Пьеретта была одета по-деловому — ее черные обтягивающие джинсы уходили в военные ботинки, идентичные моим. С джинсами они смотрелись миловиднее, чем со штанами вроде моих, но в штанах было больше карманов. Еще на ней был короткий пиджак, который оставлял открытым нижнюю часть ее тела, плотно обтянутую джинсами. В какой-то момент я поняла, что мне нравится, как эти джинсы облегают ее задницу — и нравится куда больше, чем юбка-карандаш Эйнжел. Встречаться с женщинами для меня все еще было в новинку, и я по-прежнему охреневала с себя, когда в принципе обращала внимание на других женщин. Меня напрягало, что я сравниваю этих двоих так, как, по моему мнению, это сделал бы только мужчина, но куда больше меня напрягло выражение лица Олафа. Эйнжел была слишком высокой на его вкус — даже без каблуков. Учитывая цвет волос и голубые глаза, она далеко не была идеалом его жертвы, но она что-то такое сказала или сделала, либо это была Пьеретта. Так или иначе, он был сосредоточен на них обеих. Понятия не имею, как я это вычислила, но я знала, что это так.

Он повернулся так, чтобы никто, кроме них, не видел его. Он сбросил маску, так что они пялились в то его лицо, которое говорило не только о том, что он раздевает их в своей голове, но и о том, как он сдирает с них кожу, а может, он вообще фантазировал о таких вещах, которые я даже представить себе не могла. Так или иначе, его взгляд был чужеродным и непостижимым для всех, кто не был сексуальным садистом и серийным убийцей.