Ничего себе.

Он принялся массировать горло, чтобы как-то прочистить его, как вдруг рот его наполнился перьями. Парень закашлялся, и в следующее мгновение из его губ наружу протиснулась маленькая черная ворона.

— Что за чертовщина? — донесся до него изумленный возглас Рувима.

«Во-во», — подумал парень, хотя вслух ничего произнести не смог.

Глаза у него были закрыты, однако он видел прямо сквозь веки.

И он видел… видел так далеко… так глубоко…

Его глаза заполнило бесконечное небо, тут же закрутившееся спиралью в ярких оттенках синего. Томасу казалось, будто перед ним распростерся буквально весь мир. И то, что за его пределами, тоже.

Он был связан со всем. Стал частью неба над головой, от горизонта до горизонта. Стал таким же огромным и таким же синим. И ветер был его голосом и пел тысячу тысяч песен. Из его вен, нервов и костей проросли корни — глубоко в скалу под ним, сквозь крохотные щелочки проникнув до самого ядра земли.

Безмерность переживаемого разрывала сознание Томаса. Поддайся он, и тогда ему даже не вспомнить, кто он такой. Тогда он утратит себя самого — собственную сущность, обособленную от всего остального мира.

Как Морагу умудряется жить по-человечески, если он так видит мир?

Но внезапно — так среди туч прорывается последний луч закатного солнца — Томас понял, каким образом шаман, не теряя связь со всем в мире, сохраняет интерес к самым обыденным вещам. И этого оказалось достаточно, чтобы вернуться к собственной сущности.

С некоторым усилием Томас обратил свое вновь обретенное шаманское зрение на лицо Стива и обнаружил целый иной мир в его голове. Как бы невероятно это ни выглядело, но в нем высилась горная вершина наподобие здешней, и на ней стоял тот, другой Стив. Запрокинув голову, отшельник сосредоточенно смотрел на женщину, выглядящую в точности как Консуэла, только с огромными черными крыльями. И она несла какую-то белую женщину.

Нет, это не Консуэла. Это наверняка Ситала, практически в человеческом обличье, не считая крыльев. И скорее всего, она исполняет какое-то распоряжение Консуэлы. Вспомнив свои сегодняшние приключения, Томас проникся сочувствием к ее новой жертве, кем бы та ни являлась.

Ну уж нет!

Парень напряг волю и выдернул Ситалу наружу. Ему пришлось уклониться в сторону, когда призрачный ворон выскочил из тела Стива — глаза горят, клюв раскрыт в пронзительном крике, хотя ни единого звука не слышно. Птица восстановила равновесие и взмыла почти вертикально вверх. Томас одним движением вскочил на ноги и встал между Стивом, Калико, Рувимом и вороном, пикирующим на них.