— Я серьезно, Лия, — нахмурилась подруга.

Эрни поднялся, улыбаясь краем рта:

— Пожалуй, оставлю вас за дружеской беседой.

Лия кивнула:

— Но когда вам удобнее всего будет встретиться?

— В любое время после часа дня, — неуверенно ответил мужчина.

— Прекрасно, — улыбнулась писательница.

— Тогда до встречи, — ответил Эрни и понес кресло обратно к соседнему номеру.

Мариса дождалась, когда он скроется за своей дверью, и снова обратилась к Лие:

— И когда ты решила застрять здесь и заняться этими мигрантами?

— Буквально в последние пять минут. Но размышлять о другой книге и других планах я начала с той минуты, когда устроилась вот тут с блокнотом вчера ночью. Прости, что обрушила на тебя вот так, без предупреждения.

Лия ожидала упреков и обвинений в сумасбродстве — ей и самой решение представлялось чуточку безумным, — но Марису заинтересовал только один аспект:

— И где ты будешь жить?

— Пока не думала. Может, какое-то время поживу в мотеле, в нашем номере. У меня припасено немного денег. Наверно, протяну на них пару месяцев, а если найду работу, то и дольше.

Мариса вздрогнула и обхватила себя руками:

— Это безумие.

Ага, все-таки дошло до этого.

— Знаю, со стороны именно так это выглядит, — произнесла писательница. — Но я уверена, что делаю правильный выбор. Всю свою сознательную жизнь я провела в тесном мирке блога и в аудиториях Художественного центра. И с музыкой «Крыс на дизельном ходу». Все по кругу, изо дня в день. А здесь я внезапно поняла, что мне по силам множество других вещей. Вместо того чтобы копаться в каких-то эпизодах истории группы, которая уже несколько десятилетий как перестала существовать, и рыться в грязном белье музыкантов, я могу попытаться изменить мир к лучшему.

— Но ведь… Ведь это была работа всей твой жизни! Ты столько отдала группе!

— Тоже верно. Только, если как следует подумать, я ничему так и не научилась. А что Джексон Коул говорил чуть ли не в каждой своей песне? «Будь самим собой. Иди за своей мечтой. Изменяй мир». Что-нибудь подобное я сделала? Приложила усилия? Нет!