Она выполняла все приказы Абуэлы, кроме превращения в человека.

Бунт ничтожный, но больше ничего поделать она не могла, так что приходилось довольствоваться хоть этим.

По правде говоря, Руби не ожидала, что останется в живых. Ей представлялось, что ведьма прикончит ее и заберет душу, едва Мэнни и Сандэ выведут девчонку за порог. Однако Абуэле, судя по всему, для усиления ее магической силы смерть майнаво не требовалась.

— Не волнуйся, — сказала она, когда дверь за корба и Сэди закрылась. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Моя брухерия[48] совсем не такая, что у ведьм кикими. Я одновременно и курандера[49], и бруха.

Руби презрительно фыркнула:

— Знахарка ты или ведьма, все равно твоя магическая сила украдена у громов. Со мной ты планируешь поступить так же? Выкрасть как можно больше магии из моей души?

— Я тебе уже говорила: ничего у твоих громов я не брала. Неужто ты думаешь, будто в мире существует только магия твоих верховных духов?

— Да!

— Какая же ты наивная.

Руби отмахнулась:

— Мы жили здесь задолго до вас, пятипалых. Громы явились к нашим старейшинам и поделились с ними своей магией. А к тебе они не приходили. Ты даже их имен не знаешь!

— Мы верим в других богов.

— Да какая разница, во что ты веришь! Я заключила с тобой сделку и слово свое сдержу. Делай со мной, что собиралась. Но предупреждаю: если украденное у меня на пользу твоей магии хоть как-то навредит земле, моей стае или любому кузену, от последствий тебе не отвертеться. Эта парочка ворон, что только что ушла, обернется твоей самой незначительной проблемой.

— Я не причиню тебе вреда.

— Сказала гремучая змея, гипнотизируя жертву перед укусом.

— За кого ты меня принимаешь? — нахмурилась Абуэла.

— За воровку и чудовище.

— Потому что я бруха?

— Да какая ты бруха! Духами может повелевать только эчисера.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — мрачно произнесла старуха.