— Будь она ведьмой, псовые братцы убили бы ее и съели ее сердце.

— Ты хочешь сказать, если бы она была ведьмой кикими?

— Все ведьмы одинаковые, — отмахнулась девушка. — Просто псовым братцам нет дела до колдуний за пределами резервации.

— Но Женский совет они ведь не трогают.

— Они просто практикуют магию. Это другое.

— Как и я.

Руби умолкла. Спор ничего не даст, поняла она.

— Так что от меня требуется, чтобы ты смогла воспользоваться моей магической силой?

Абуэла покачала головой:

— Мне нужно всего лишь брать тебя за плечо или руку во время обрядов с талисманами или приношениями.

— Тогда это был наш последний разговор, — заявила Руби.

И приняла собачье обличье.

В последующие дни Абуэла пыталась склонить ее вернуться к человеческому облику, однако Руби не поддавалась. Она позволяла ведьме прикасаться к ней во время обрядов, но на любые попытки обращаться с ней как с домашним животным отзывалась утробным рыком. Если Абуэла не унималась, рычала громче и обнажала клыки.

Когда ведьме не требовалось ее присутствие, Руби околачивалась снаружи. Лежала на земле, передвигаясь вслед за солнцем вокруг дома, чтобы оставаться в тенечке. Практически единственным доступным ей зрелищем была суета в клубе «66 Бандас» напротив. Бандиты возились со своими тачками и мотиками, и какой-то народ шастал туда-сюда. А по ночам там затевались буйные гулянки под пронизывающие басы обожаемых гангстерами наркокорридо[50] — громыхание разносилось по всей округе.

Естественно, никто не жаловался.

Ведьма тоже, поскольку ее жилище было звукоизолировано каким-то заклинанием, надежно перекрывающим внешние шумы любой силы. И когда вой и гвалт во дворе становились нестерпимыми, Руби заходила в дом и ложилась у двери.

Еще ей приходилось находиться внутри, когда к ведьме заявлялись клиенты. К удивлению Руби, Абуэла, похоже, ей не врала — во всяком случае, чародейство старухи злом не отдавало. В основном она колдовала с подношениями да с церковными свечами, которые покупатели несли в располагающуюся неподалеку церковь Святой Маргариты Марии для усиления действенности молитв. Еще ведьма накладывала чары и заряжала талисманы для здоровья. Любви и благосостояния. Отыскания потерянных вещей или людей. Для защиты.

Перед тем как отдать клиенту готовый товар, Абуэла подзывала к себе Руби и клала ладонь ей на спину. И тогда плененная майнаво ощущала легкую дрожь, будто из ее тела рыжей собаки что-то переходило в руку старухи, а потом в амулет.

В общем, если ведьма и практиковала черную магию, то не в присутствии Руби. Но раскаяния за резкие словечки, которые майнаво обрушила на старуху в момент их крайне неприятного знакомства, она не испытывала, поскольку замечала, что с каждым изготовленным талисманом Абуэла вытягивает из земли чуточку жизненных сил — и это помимо кражи магической силы у самой Руби! А в Расписных землях Морагу и старейшины из Женского совета обязательно воздавали благодарность земле за то, что пользовались ее силой.