– Ты и ты. Со мной.

Варка и Илка мрачно переглянулись и принялись обуваться.

– А вы, – длинный палец угрожающе заходил перед носом у куриц, – за дверь ни ногой. Особенно ты, рыжая.

Жданка смотрела на крайна, полуоткрыв розовый рот, и вдруг, догадавшись о чем-то, побледнела так, что все веснушки исчезли.

Маленькая дверь с грохотом захлопнулась.

– Что это значит? – возмутилась Ланка.

– Война, – прошептала Фамка, – это война.

* * *

У дерева топтались, мотали хвостами, отгоняя вечернюю мошкару, две невысокие лохматые лошадки из Столбцов и могучий вороной жеребец дядьки Валха.

– Умеете? – спросил крайн, отвязывая жеребца.

– Э-э-э, – сказал Варка, сроду верхом не ездивший, – ну-у…

В Липовце, вечно находившемся в осаде, лошадей почти не держали. Кто не успевал сдохнуть от бескормицы, того рано или поздно съедали голодные горожане.

– Нет, – сказал Илка, которому отец выхлопотал право время от времени прогуливаться верхом в Садах наместника. Одно дело – медленно трястись шагом по расчищенным дорожкам под присмотром опытного конюшенного, и совсем другое – нестись сломя голову на своенравной скотине, которая косится лукавым глазом и так и норовит укусить.

– Так, – скривился крайн, – смотрите и запоминайте: это лошадь. Тут у нее голова, тут ноги, а тут хвост. Вот это седло, это стремена, это уздечка. Садитесь в седло, ноги вставляете в стремена. Сев, проверьте, что перед вами, голова или хвост. Если хвост – вы сидите неправильно. Уздечку не трогать. Держитесь за луку седла или за гриву. Все.

Последние слова он договаривал, глядя на них с высоты громадного жеребца.

Легкий Варка влез на лошадь, как на забор: не слишком изящно, но проворно.

– А может, того, – сказал Илка, – может, как-нибудь через колодец? Быстрее будет.

– Там нет колодцев. Давай, пошевеливайся.

– А может, сделать его? Так, небольшой, на скорую руку… Тише едешь – дальше будешь.

Но крайн ценил перлы народной мудрости, только если они его устраивали.