– Елки-палки, – пробормотал Илка, стараясь соображать побыстрее, попытался поскрести в голове, да помешал некстати подвернувшийся под руку алмазный венец. Мокрого и грязного Варку он, конечно, узнал сразу. Но где же господин Лунь?

– Тебе нужна отдельная комната, – шепнули сзади в самое ухо, – вход в коридор слева от лестницы, выберешь третью дверь с левой стороны.

Илка осторожно скосил глаза. Сильно отсыревший, зеленовато-бледный господин Лунь скорчился под чужим плащом и в таком виде ничем не отличался от прочих пострадавших от наводнения.

– Здесь я ничего не могу сделать, – радостно сказал Илка, с плеч которого с шумом обрушился тяжкий груз ответственности, – слишком шумно и ваще накурено.

Охрана бдительно оттесняла с дороги любопытных, стремившихся полюбоваться трогательной картиной: скорбящие родственники и прекрасный крайн с ребенком на руках. Ребеночек оказался тяжеловат.

Добравшись до нужной комнаты, Илка с облегчением сгрузил рыжую на устланную ковром лавку, быстренько выставил за дверь стражу под тем предлогом, что ему мешают, и запер дверь на задвижку.

– Придурок, – тихо простонал Варка, – ты бы хоть для виду живчик пощупал, зрачки проверил… Соображать же надо… травник из тебя как из собачьего хвоста сито.

– У нас, у крайнов, свои методы, – нахально заявил очень довольный Илка.

– А лечить кто будет? – обиделась Жданка. – У меня, может, резь в желудке. Вам-то супу дали, а я в это время в обмороке валялась.

Крайн покопался за пазухой и протянул ей сбереженную краюшку хлеба. Одновременно то же самое сделал Варка. Движения были совершенно одинаковые. Илка отвернулся и с умным видом уставился на пустую чернильницу. Чем дальше, тем забавнее. Кого они надеются одурачить? Себя, друг друга или всех остальных?

Жданка ухватила в каждую руку по краюшке и принялась жадно жевать, откусывая от обеих по очереди.

– Письмо передал? – поинтересовался господин Лунь.

– А как же, – с достоинством ответствовал Илка. – По-моему, этот посол немного не в себе.

– Есть такое дело…

– Филипп Вепрь, наверное, совсем из ума выжил, такого на переговоры посылать.

– О, нет. Княжич Хенрик не умеет договариваться. Зато запугивать умеет блестяще. Снимай всю эту красоту. Сейчас уходим.

– Куда? – спросил Илка, озираясь в поисках потайной двери или другого тайного хода. Ничего такого на первый взгляд не обнаружилось. Три высоких окна, в простенке скучный шкаф, забитый плотно скрученными свитками и толстыми растрепанными тетрадями, несколько конторок с чернильницами и огрызками перьев, широкие лавки, застоявшийся запах пыли.