Рука в старческих выступающих венах дрогнула. Тонкий листок порвался. Князь положил его на угол стола, осторожно разгладил. Пальцы сводила мелкая противная дрожь. Старость. Враг опасный и неодолимый. Он поднял глаза. Птицы на столе уже не было. Лишь на карте, прямо посреди княжества Сенежского, аккурат под геральдическим вепрем, красовалась небольшая, но вонючая кучка.
Какое-то время князь Филипп созерцал ее в глубокой задумчивости. Что это? Досадная случайность или некий намек? Юный паршивец Лунь-младший был большой мастер на такие пакости. Нет, конечно, это обман. Малолетнего сквернавца никогда бы не сделали старшим крайном.
Хотя с другой стороны, он – ровесник Хенрика, стало быть, сейчас ему слегка за тридцать. Происхождение у него подходящее. М-да, красивая была карта…
– Ваше сиятельство…
– Да-да, я слышу. Что там еще? Новости от Лютина?
– Господин Лютин прибыл лично.
Князь Филипп поморщился. Лютин мог явиться в Сенеж открыто только в одном случае…
– Впусти. Ну, чем порадуешь? – спросил он, не поворачивая головы.
– В Косинце чума, – хрипло сказали от двери. – Армия разбита, дорога в Пригорье перерезана. Я перебрался окольными тропами.
– Вот как… Что еще?
– Крайны вернулись.
– Хм.
– Клянусь, это правда. Видел своими глазами.
– Верю, – вздохнул князь Филипп, – и хотел бы усомниться, да не могу.