– Каждый колодец работает только в одну сторону, – догадался Варка.

– Нет, погодите, если от Бренны до Починка-Верхнего сорок верст, то и от Починка до Бренны тоже сорок.

Крайн утомленно возвел глаза к серенькому небу со слабо светившимся солнечным диском.

– Да ладно тебе, – примирительно сказал Варка, – пешком так пешком. В первый раз, что ли…

– А сколько у нас денег? – нехорошим голосом спросил Илка.

Тут господин Лунь спустился с небес на землю, до боли знакомым движением запустил руки в свою слипшуюся от воды шевелюру.

– Так я и знал, – пробормотал Илка. – Молниями они командуют. Стихиями повелевают. Натиск тысячных армий отражают в два счета. А жрать, как всегда, нечего.

Ничего не найдя в спутанных волосах, крайн принялся на ходу обследовать карманы и вытащил на свет пару завалявшихся монеток.

– Ну вот, это ужин.

– А обед?! – застонал Илка.

– Обед уже был.

– Почему бы нам не пойти к городскому старшине? Он и накормил бы, и лошадей бы дал…

– В таком виде? – хмыкнул Варка. – Пресветлые крайны в лохмотьях не ходят.

– Пресветлые крайны вообще не ходят, – заметил господин Лунь. – Пресветлые крайны летают, и лошади им ни к чему. Не будем разрушать нашу репутацию. Легенда о нас – наше лучшее оружие.

Жданка нарочно замедлила шаг, пихнула Илку локтем, тайком протянула ему украденный пирожок, из рукава вытряхнула две рыбешки. Рыбешки Илка припрятал, а пирог в два приема затолкал в рот и принялся жевать, косясь на крайна, который старательно делал вид, что ничего не замечает.

Таким порядком они и двигались по промытым дождем тесным бреннским улицам, не слишком отличаясь от прочих прохожих. Немало потрепанных бродяг вроде них брели к северным воротам, покидая Бренну в поисках лучшей доли в пока еще тихом и сытом Пригорье.

Трубежские ворота, или, скорее, широкий пролом в стене, никак не охранялись. Небо очистилось, солнце сияло так, будто никакого дождя никогда не было. Жданка, закатав повыше штаны, с удовольствием шлепала по теплой грязи. Варка шел, в задумчивости то и дело влезая в мутные лужи. То, что он сделал прошедшей ночью, пугало его. Надо же, молнии… Как бы еще чего не натворить ненароком. Илка на ходу клевал носом, вяло загребая босыми ногами скользкую жижу.

Крайн брел по обочине, ухитрившись каким-то чудом почти не запачкать сапог, грыз соломинку, думал свою думу. Думы были невеселые, в основном о господине Филиппе, князе Сенежском, его буйных сыновьях и могучем войске. Хорошая вещь – дипломатия, если у тебя за спиной мощь великой страны. А если нет?

* * *

Его сиятельство князь Филипп работал. На столе во всю длину был развернут холст с картой княжества и сопредельных территорий. Карта была новая, еще пахнувшая клеем, краской и свежим лаком. На ней Пригорье, клочок земли между мастерски выписанными горами, синей лентой Тихвицы и Бреннскими болотами, мирно пребывало в границах княжества. От жары запах лака казался еще сильнее, и узкое окно приходилось держать открытым.