– Ромерия хочет вернуться в свои покои до конца дня. Кажется, ей требуется что-то сжечь.

Думаю, это означает, что никакой послеобеденной прогулки с Анникой не будет. Плевать. На сегодня с меня и так хватит этого проклятого места и этих чертовых людей.

* * *

– Прелешно, Ваше Вышошество.

Слова Дагни приглушены из-за медных булавок, зажатых между ее губами.

Едва я уселась за еду – миску тушеного картофеля с пастернаком, – как пришла швея и принесла шелк и шифон, уже вырезанные по размеру платья. Я не возражала против перерыва. Жизнерадостность этой женщины – долгожданная передышка от скуки.

Коррин была права, признаю. Я понимаю это, когда смотрюсь в зеркало в полный рост, разглядывая ныне осязаемую версию собственного наброска. Дагни просто волшебница, работает быстро – ее ловкие пальцы подгоняют швы, чтобы платье лучше на мне сидело. Плавно очерченная талия, изящные рукава, которые тянутся к мраморному полу, сливаясь с юбками и напоминая накидку. Материал покрывает все мои шрамы, не превращая меня в мумию, а бледный голубовато-серый цвет, который я бы никогда не выбрала для себя сама, – подходит к моим глазам и коже и хорошо оттеняет волосы.

– Вы именно это хотели, верно? – Светло-зеленые глаза Дагни сияют от волнения.

– Это просто невероятно.

Я двигаю ногой, наблюдая, как материал плавно опускается с бедра.

– Кажется, это моя лучшая работа. Никто ни разу не видел ничего подобного, уж поверьте.

Никто здесь не видел ничего подобного.

– Вы будете притчей во языцех, Ваше Высочество.

– Я уже стала предметом обсуждения при дворе.

Я разглаживаю пальцем шов на талии.

– О, будьте спокойны. Это распрямится, когда я сошью его как следует. – Дагни убирает мою руку. – Итак? – Она поворачивается к Коррин, которая ведет себя странно тихо. – Разве Ее Высочество не сияет?

– Если внимание – это то, чего она желает, то она обязательно добьется успеха. Будет хвастать своим исподним.

Она имеет в виду высокий разрез, без сомнения.