Леммонс покачал головой. Что ни говори о бунтовщиках, для них честь – не пустой звук. Зря огрызнулись на законную власть, но – факт! – с жаром бились за общее дело.

А вот Фурнье… Фурнье законченный крысеныш.

Леммонс лениво перевел взгляд на потолок переговорной, в которой разместился офицерский состав.

Через два матраса майор Селтнер отложил книгу. Настоящую, бумажную. И где только взял?

– Тоска?

Леммонс театрально округлил глаза.

– Вы что, как можно? От веселья голова кругом.

Майор оставил приевшуюся шутку без ответа и кивнул на планшет.

– Что в мире интересного?

Полковник скис.

– Да ничего… Знаете, первое время я радовался, что нас отрезали от мира. Неспроста ведь держат в неведении: наверное, помощь в пути. Или беда случилась, и у нас попросят помощи на равных. Но потом…

– Нам выдали планшеты.

– Выдали планшеты, – вздохнул Леммонс и надолго умолк.

Через какое-то время они с Селтнером, чтобы убить час до обеда, апатично посравнивали бейсбольных «Янки» и «Кардиналов» – дошли до подающих, как вдруг в дверь переговорной постучали.

Леммонс сел.

– Да-да?

– Сэр, экспаты просят на финальный допрос! – выпалил с порога рядовой.

– Какой еще финальный допрос?

* * *

У Леммонса бурлило в животе. Пятый час скоро, а все не кормят.