Колокольный звон и смех Варвары заглохли, словно кто-то захлопнул дверь.

Солейль не мешкал – наверняка его мысли совпали с моими за мгновение до того, как я их озвучила. Он уперся ногами в скользкий пол, сцепил руки перед собой как раз на том оптимальном уровне, который мы выбирали добрых полчаса, и кивнул. В знаках не было надобности – стремясь успеть за бешено вертящимся мячом, я уже оторвалась от твердой поверхности.

И, слава всем существующим и забытым богам, не промахнулась – стопы прочно оперлись о руки Солейля, и он, сдавленно выдохнув, выбросил меня вверх.

Мяч уже почти ушел с линии, на которой я могла его достать. Чудом я наклонилась назад прямо в полете, вцепилась в него ногтями, так, чтобы не выскользнул, и направила вперед, так, словно собиралась метнуть его сверху в парня у линии. Он попался на удочку – отбежал, открылся…

Я резко опустила руки. Солейль не подвел – перехватил снаряд и упруго впечатал его в живот парню мягким, почти нежным движением.

А в следующий момент я свалилась на него, да так, что мы оба рухнули, как подкошенные, с воем и криками.

– Дура!

– Ты должен был меня поймать!

– Могла бы не въезжать мне коленкой в солнечное сплетение!

Мы бы препирались еще целую вечность, если б не свисток – и задорный, полный превосходства голос Марины:

– Со счетом двадцать – девятнадцать победила гимназия!

Буквально момент в зале царила кристальная тишина. А потом ее взорвали бурные аплодисменты.

Солейль расхохотался и сжал меня в объятиях; я не могла не обнять его в ответ – финал безраздельно принадлежал мне! В этом усматривалось особое символическое значение, заверение высших сил в том, что я сумею нанести Варваре такое же сокрушительное поражение, как и чужой школе сейчас.

Смежив веки, я уткнулась лису в шею, раздраженно сдув с носа его прядь, и ясно представила, как сокрушу древнюю стерву.

Всенепременно. В самое ближайшее время.

* * *

Игра промелькнула, словно миг, и вопреки ожиданиям не оставила в душе осадка. Возможно, из-за того, что у меня не было длительной обиды на противостоящую команду, или из-за низменности поставленной цели – всего-то втоптать в грязь самодовольного Антона, который ныне (как масло на душу) метался из угла в угол. Казалось бы, она должна была стать чем-то значимым, ведь, как ни крути, именно на нее направлялось все мое школьное существование до этого момента.

Нескончаемые тренировки, разговоры, хрупкие надежды, трепетные взгляды и жажда победы – все это пропитывало мою жизнь долгие недели. Вышибалы обратили на меня внимание, развеяли скуку – я должна была испытывать как минимум ностальгию и беспокоиться по поводу того, что же будет дальше, но вместо этого внутри полным цветом распустилась всепоглощающая пустота; как парус раскрывается и принимает в себя ветер.