Я завалилась на бок и зажмурилась, не желая ничего видеть.

А спустя несколько минут заснула, надеясь, что завтра сумею проснуться, и думая, что лучше бы нам остаться в столице.

* * *

Наутро я подняла веки; я, не Варвара в моем теле. Я было обрадовалась, но в памяти всплыли события вчерашнего дня.

Преодолевая головную боль, молотом стучащую по затылку, я доковыляла до окна, выглянула наружу и почти сразу отпрянула в удивлении: только вчера весна пробивалась сквозь покров зимы – разбухали почки на крючковатых деревьях, тянулась кверху нежно-зеленая слабая трава, – а теперь предвестья пробуждения сошли на нет. По щеке хлестнули мелкие льдинки, смешавшиеся со снегом, вьюга взметнула волосы; белая пелена застлала обзор, так что было не разглядеть даже огромной многоэтажки напротив.

Я поспешно поставила оконную ручку в вертикальное положение, дернула ее, чтобы убедиться в полной изоляции от улицы, и вновь упала в постель.

Будильник еще не подал голос; часы показывали половину седьмого. В ванной журчала вода.

Меня бил озноб, по вискам тек пот, в горле першило – все симптомы простуды. Вкупе с нервным напряжением и страхом – то еще удовольствие.

Градусник лежал на тумбочке. Результат он выдал неутешительный: тридцать семь и восемь. Впрочем, я сделала вывод, что не так уж это и плохо: болею – не пойду в школу, в которой наверняка творится сущий хаос. Марину любили; но если бы и не любили, это все равно стало бы сенсацией. Не стоило сомневаться, в каждом углу обсуждали зверское убийство, а учеников максимально ограничили в действиях, чтобы не попались в лапы Инквизитора, неуловимого и вечно ускользающего от правосудия.

Я бы отдала все, лишь бы избежать этих разговоров. Ее лицо мне никогда не забыть.

«Ты такая неуравновешенная, – фыркнула Варвара, впервые за столько часов, устало и едва не безразлично. – Такая мелочь, а ты в истерике».

«Во-первых, я не в истерике, – возразила я. – Во-вторых, откуда ты знаешь? Тебя не было».

«Если ты меня не слышишь, это не значит, что меня нет. Боги, ты даже не въезжаешь в то, как выставляешь свои блоки, и сваливаешь все на меня. Разберись, при каких обстоятельствах они возникают, раз уж не контролируешь их… Тебя не было… Это ты мне пути перегородила. Чтобы разбить их, у меня ушла вся ночь. И вот ты заболела, казалось бы, какой шанс, ведь при болезни сознание и тело всегда ослаблены, и отвоевать их проще, но нет, я выдохлась. Безумие!»

«Хватит возмущаться. Мешаешь».

Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, и притворилась, что не слышу ее гневных восклицаний. Почти получилось – они отдалились.