Замысловатые сплетения татуировок плавно змеились по его бледной коже; стальные мышцы были напряжены, грудь тяжело вздымалась. Любуясь его телом, Ровена провела пальцами по рисунку на плече:

— Я так ждала тебя!

Он вдруг прекратил ласки и, взяв за руку, потянул её за собой к балкону.

— Что ты делаешь?

— Твой народ желает приветствовать тебя, моя королева.

— Мой народ?.. Постой, я же без одежды!

— Одежда тебе и не нужна. Они хотят видеть истинную тебя, — сказав это, Харо толкнул дверь.

Прямо под балконом, в саду, за ровно расставленными столами сидели разряженные господа, сверкая бриллиантами и лоснясь шелками. Между рядами мелькали сервусы, нося на золотых подносах отрубленные головы. Завидев Ровену, публика разразилась оглушительными аплодисментами, восторженно выкрикивая её имя и какой-то номер — его она так и не смогла разобрать: то ли шестьсот пять, то ли семьсот пять. Всё это казалось дикой нелепицей, Ровена никак не могла взять в толк, каким образом кровожадные твари из того омерзительного места оказались здесь? Неужели очередная забава Брутуса, чтобы окончательно сломить её? А Сорок Восьмой? Он что, с ним за одно?

— Выпусти своего зверя наружу, Ровена, они хотят видеть его, — прошептал голос, от звука которого по коже пробежал холодок.

Ровена с ужасом обнаружила, что стоит не на балконе, а на той самой сцене, и рядом вместо Харо — Сто Семьдесят Второй. Его изуродованное глубокими шрамами лицо хищно скалилось, а холодные голубые глаза сияли в свете гирлянд.

— Для нас они выбрали «Искупление», — сказал он, больно схватив её за плечи. — Ты готова к искуплению, моя госпожа?

— Нет!.. — она начала вырываться, но бастард лишь хохотал, смотря на её тщетные потуги.

— Разве тебе не нравится экзотика, принцесса? — спросил он голосом Брутуса, и Ровена, охваченная паническим ужасом, истошно закричала.

Тяжело дыша, она наконец вырвалась из удушливой пучины кошмара. Холодный пот струился по спине, щекотал кожу, и ей казалось, это липкие пальцы алчущих крови чудовищ тянутся к ней, чтобы утащить обратно, в бесконечный кошмар.

Собравшись с духом, Ровена огляделась. Тишина. Комната утопала в ночном мраке, ни танцующих свечей, ни возгласов толпы, лишь уханье совы за решёткой. Трепещущее сердце унялось, но липкое разочарование всё ещё продолжало ныть в груди. Как ни странно, очень хотелось, чтобы первая половина сна воплотилась в реальность.

— Харо, где же ты?

Ответ она знала, просто не хотела принимать его. Минул месяц, а то и больше, и если бы Сорок Восьмой был жив, он давно бы пришёл за ней. Его казнили. Как и Морока, как и Шестьдесят Седьмого с Нудным… Это она во всём виновата! Втянула их в бессмысленную борьбу, возомнив себя умнее и хитрее прожжённых волков, поколениями правящих Легионом. Какая же она самонадеянная дура!