— Если пойдёшь за Пером, то и до тридцати трёх не доживёшь. Вы двое, — Скранч ткнул пальцем в Сто Двадцать Пятого, потом в Молота, — всё никак не всосёте: даже с Разрушителем не видать нам свободы. В лучшем случае своих угробим, а в худшем… Мать вашу, а что может быть хуже?! И так проливаем нашу кровь почём зря. Ладно я, гладиатор, а что насчёт сервусов? Что насчёт ординариев и скорпионов, не попавших на Арену? Вы спросили у них, хотят ли они сдохнуть из-за какого-то там недоумка, крушащего всё направо и налево?

— А я не против сдохнуть, если бы знала наверняка, что моя смерть не будет напрасной, — Банни вызывающе вздёрнула подбородок, скрестив на груди руки.

— Дурёха ты! — пожурил её Скранч, ласково трепля по голове. — Никто тебе такое не пообещает, детка, а если пообещает — смело плюй ему прямо в лживую рожу.

* * *

Двойной Пик впивался каменными рогами в лиловое небо. Одна вершина заметно доминировала над другой, напоминая скорпионью клешню, норовившую ухватить заходящее солнце. Керсу подумалось, что слишком часто в последнее время он встречается с рогатым гигантом, и сколько ещё ходить ему туда-сюда по проторённой Пером тропе — одной Госпоже известно.

С ним поравнялась Глим и протянула флягу:

— Будешь?

Керс не отказался. Вино всегда к месту, тем более посреди Пустошей.

— Что у тебя с Твин? — девчонка выжидательно уставилась на него.

— Глим, не начинай!

— Вот скажи, чем она лучше меня?

— Слушай, а кто такой Тар? — поспешил сменить тему Керс.

Лицо девчонки мгновенно помрачнело. Она задумчиво провела пальцем по запястью, поддевая рукав. Стеклянный шарик радужно сверкнул в последних лучах заходящего солнца.

— Был один желторотик, — проговорила она. — Тихий, но довольно способный, на охоте хорошо себя проявлял. А потом связался с девчонкой из сервусов. Глупыш не знал, как здесь принято, а ведь в этом есть и наша вина — закрывали глаза на ублюдков, насилующих наших же самок. А вот Тар не смог закрыть. В общем, убил он одного плётчика и попытался сбежать со своей подружкой, но у них не получилось… Как раз тот вонючий боров первым выстрелил ему в спину. Мразь поганая!

— Фигасе! — Керс потрясённо присвистнул. Желторотик, убивший плётчика — это что-то из ряда вон. Случались, конечно, стычки, если верить слухам, но до крови не доходило. До крови свободных, разумеется, с бунтарями разговор короткий — петля на шею, чтоб другим неповадно было. А насильники среди плётчиков — дело обычное, таким никого не удивить.

Воющую теснину, пролегавшую меж двух скал-близнецов, они преодолели далеко за полночь. В лагере, разбитом у подножья скал, их уже ждали Нудный с парой собратьев. Уставшие и голодные, новоприбывшие мальки рванули к костру, некоторые побежали к рощице за хворостом — на всех у огня места не хватило, а кто-то и вовсе развалился на голой земле и тут же самозабвенно захрапел. Сервусы же принялись копаться в тюках с провизией, и Керс им не завидовал — кому отдых, а кому ещё ораву голодных ртов кормить после долгого пути.