«Харо!»

Он обернулся на голос. В конце Столового двора, у самых ворот, окутанная мягким сиянием, стояла Ровена. Даже солнце не смело касаться её своими огненными лучами, лишь кротко ласкало обнажённые плечи, играло бликами в золотистых локонах. Принцесса приветливо помахала ему рукой, и на её чувственных губах расцвела радостная улыбка.

Харо направился к ней, но каждый шаг отзывался ноющей болью, в воздухе взрывались невидимые заряды, чем-то напоминающие петарды Керса, только не подпитываемые хистом. От них звенело в ушах, сдавливало виски стальными тисками, но он не останавливался — принцесса ждала его, манила чарующей улыбкой, и сияние вокруг неё становилось всё ярче.

Огненный зной нестерпимо душил, мышцы ломило до судорог, но Харо твёрдо знал — всё прекратится, как только он коснётся Ровены, и упорно шёл вперёд сквозь всполохи и беспощадную жару. Когда осталось меньше четверти пути, принцесса протянула к нему руку, но с места не сдвинулась, будто нечто удерживало её.

«Ты здесь, Харо!»

За её спиной вдруг выросла тень, быстро приобретая очертания. Пылающие ядовито-зелёные глаза, безумная ухмылка…

Альтера!

Он ускорил шаг, но сапоги утопали в вязкой грязи, и от каждой попытки вырваться из ловушки Харо погружался всё глубже в землю. Принцесса продолжала тянуться к нему, но улыбка на её губах померкла, а глаза расширились в страхе.

«Помоги мне!» — шептала она едва слышно.

«Я вырежу ей сердце и скормлю туннельным псам! — злорадно скалясь, Альтера поднесла воронёный клинок к горлу Ровены. — Смотри, предатель, смотри ей в глаза!»

«Не тронь её, тварь! — он продолжал вырываться из земляного плена, стараясь дотянуться хотя бы до кончиков пальцев принцессы — одно прикосновение, и Альтера исчезнет. — Не трогай её! Отойди от неё!»

Омерзительный хохот заглушил его крики, сталь скользнула по горлу, орошая кожу горячей кровью.

— Ровена!

Рядом что-то загрохотало, громко взвизгнуло. Исчезла принцесса, исчезла Альтера, исчезли и стены ненавистного терсентума. Вместо них перед ним появилось перепуганное женское лицо, смутно знакомое, из далёкого полусна, который не вспомнить, как ни старайся.

— Тьфу ты, напугал-то как, Тейлурово отродье! — незнакомка сурово свела необычайно ровные брови. — Всю воду из-за тебя пролила!

Мир плыл и двоился. Ему пришлось сконцентрироваться, чтобы понять, где находится, правда, получилось не с первого раза — сил едва хватало держать веки открытыми. Он обнаружил себя на кровати, намного мягче казарменной койки. Рядом, на краю, напряжённо выпрямив спину, сидела незнакомка. Бревенчатые стены, маленькое оконце, пропускающее сквозь мутное стекло бледный солнечный свет, у противоположной стены — низкий шкаф, или как его там называют, и стул у самой двери. Харо понятия не имел, где находится, ни на лазарет, ни на загон это место не походило. Тогда где он и как здесь оказался?