— Что будет со старпомом, его спишут? — задал вопрос артельщик, и воцарилась напряженная тишина.

— А как вы думаете?

Было видно, что мой вопрос застал всех врасплох, проступок старпома по Уставу явно тянул на крайнюю меру. Я посмотрел на наставника, тот растерялся и опустил глаза, ему очень не хотелось брать на себя ответственность именно сейчас, стоя перед всеми. Меня больше интересовала в тот момент реакция комиссара, с ним мне еще предстояло работать. По глазам видно, что мое поведение его слегка озадачило, но обращение к экипажу понравилось.

— Старший помощник совершил проступок, который грозил серьезными последствиями для всего экипажа, чем грубо нарушил Устав службы на судах, но это следствие, причину вы знаете не хуже меня. Я не врач, судно не больница. Учитывая его возраст и стаж работы с одобрения первого помощника и капитана-наставника, сделаю ему предложение, от которого он вряд ли откажется.

Старпом не дрогнул, только крепче сжал губы, мои слова, казалось, не произвели на него никакого впечатления, но так только казалось.

Сколько бы раз ни приходил в Таллин, еще при виде берегов Коплинского залива и острова Нарген трудно удержать волнение ожидаемой встречи не только с близкими, но и с городом, который с моря очень красив и перепутать его силуэт с другими совершенно невозможно. Каким бы ни был рейс, и что бы тебе ни готовило начальство, при виде своего дома на Ласнамяэ все уходило прочь, оставалось только одно желание, как можно скорее увидеть ту единственную, которой так не хватало. Ощущение, что за тобой наблюдают и чего-то ждут от тебя, заставляло сдерживаться, не выдавать своих чувств. Но только стоило увидеть её, стоящую чуть в стороне, от нахлынувших чувств перехватило дыхание, стали путаться мысли. Чтобы скрыть это, отвел глаза, с трудом сосредоточился на швартовке.

Оформление прихода прошло удивительно быстро, и буквально через полчаса комиссия сошла с борта. Я встретил жену у трапа и только тогда вспомнил, что не поговорил перед приходом с капитаном-наставником и помполитом. Придется отложить до завтра, подумал я и увидел у дверей каюты обоих, уже готовых попрощаться.

Пришлось извиниться, задерживать их я не имел права. Это было уроком на будущее — до свидания с близкими капитан должен завершить все свои дела на судне, ибо присутствие самого дорогого человека после разлуки лишает способности разумно мыслить, а мне предстояло еще побеседовать со старпомом.

Он сидел в каюте вместе с артельщиком, который, чуть не сбив меня, шмыгнул в дверь при моем появлении. Убирать со стола бутылку коньяка было поздно, старпом встал, достал из шкафчика чистый фужер и молча налил в него коньяк.