— Вы, капитан, что — очень умный? — Голос был полон ехидства.

— Дураков в капитаны не утверждают, и уж если вы говорите таким тоном, то один на один я с вами говорить не буду. Зовите начальника.

— А я и есть начальник — начальник отдела расследования хищения собственности, — мой ответ явно ударил по его самолюбию. Он хотел продолжать дальше, но в комнату вошел пожилой майор. Капитан мгновенно преобразился.

— Товарищ майор, капитан судна отказывается писать приз…, объяснительную.

Майор посмотрел на меня усталым взглядом и сказал с укором: — Так мы, капитан, не разберемся. Откуда столько муки?

— Голландские грузчики оставили из рваных мешков, им на россыпь наплевать, мука-то американская. — Мне показалось, что майор готов поверить.

— Что-то, капитан, не верится, что капиталисты столько муки вот так просто отдадут нам.

Да, подумал я, им понять грузчиков и меня трудно.

— Я понимаю вас, товарищ майор, но поверьте, что это действительно так.

Майор посмотрел на своего подчиненного, тот понял это как приказ к действию.

— А где же эти порванные мешки, о которых вы говорите? — торжествуя победу, спросил он меня.

— Там, где им быть и положено — на свалке. По условиям перевозки рваньё я оставлять на борту не обязан. Если не верите мне, свяжитесь с пароходством.

— Не учите нас, — он стукнул по столу.

— Вот что, капитан. Пока не напишите все чистосердечно, отсюда вы не выйдете, разве что в "предвариловку" вас отправим, — сказал майор и вышел.

Я написал всё подробно, дознаватель унес написанное, пришел и приказал писать все заново. Написал еще два раза.

За окном наступил рассвет, хотелось пить, да и позавтракать не мешало, к тому же беспокоило, что происходит на судне. Попросил отвезти на судно позавтракать, а потом можно и продолжать. Капитан ушел и отсутствовал полтора часа. Вернулся с сержантом, и втроем мы поехали в порт. В каюту ко мне никого не пускали, разрешили только буфетчику принести завтрак. После завтрака допрос продолжили в комнате милиции на причале. До обеда твердили одно и то же, а потом ошарашили меня вопросом:

— А чем вы докажете, что не выгрузили часть муки где-то по пути?

Такого идиотизма я все же не ожидал и понял, что говорить дальше бесполезно. Потребовал разрешения позвонить в город. После недолгого совещания разрешили, и я набрал номер первого секретаря Калининградского обкома из списка, который мне в Роттердаме представители торгпредства. Секретарь соединила со вторым. Я объяснил ему суть моего положения.

Он приехал через тридцать минут, внимательно выслушал меня, и, посовещавшись, они отправились на судно посмотреть на "гвоздь вопроса". Стало понятно, что этот человек мало чем поможет, и я набрал из списка телефон приемной председателя Совета Министров СССР. К удивлению, ответили почти сразу и, выслушав, попросили подождать у трубки. Минут через пять тот же голос сообщил, что они вылетают самолетом на место через час, не говоря, кто именно. К шестнадцати часам зачистку не начали, в ожидании стояли грузчики, складские работники, тальмана, крановщик и, разумеется, судно. Второй секретарь уехал, к числу работников ОБХС прибавились женщины из Народного контроля города и порта. Никто не заметил, как на причале остановилась "Волга" и из нее вышли два молодых, элегантно одетых человека. Они показали милиционеру у трапа удостоверения, и подошли к открытым трюмам. По реакции милиционера и его испуганному лицу я понял, что это гости из Москвы, сказал повару, чтобы накрыл для них обед и спустился на палубу.