— А ты бы зашел и доложил, если опасаешься. Зачем зря старика обижать, да и не время сейчас при посторонних такое болтать. Их ведь русскому языку на случай войны специальные офицеры-преподаватели обучают, может, для практики и разрешили с нами пообщаться.

Словно поняв мои слова, офицеры заторопились уходить, но я попросил их обождать.

— А почему у вас так мало навигационных приборов, капитан? — спросил молодой. — Разве можно без них так далеко плавать? У моего отца на яхте приборов больше, а у вас даже современного лага нет. — Он указал на висящий в рубке лаглинь с вертушкой.

— Хорошему моряку лаг не нужен. Он и без него свою скорость точно определит, а по показаниям забортного лага бухгалтерия платит нам командировочные.

Старший, услышав эти слова, усмехнулся: — Только русские могут плавать в наше время, как Колумб. Зачем тогда вы запускаете свои спутники?

— А это вам как военному должно быть известно, вы их запускаете с той же целью, — не выдержал я.

Гости покинули судно, тепло распрощавшись, явно обескураженные. Это было первым знакомством с американскими военными моряками, нашими противниками в холодной войне, и мне впервые пришла в голову мысль, что рядовой состав обеих сторон оказался гораздо лояльнее друг к другу, чем мы, офицеры. В дальнейшем я смогу убедиться в этом неоднократно, и вывод тут один: люди, облеченные большей ответственностью, приходят к согласию гораздо позже, чем те, кто свободен от строгих обязательств.

МУКИ С МУКОЙ

Снялись мы через сутки, авианосец ушел раньше. В Роттердаме грузили американскую пшеничную муку высшего сорта. В Союзе она практически исчезла и начались ее закупки

за рубежом. Прибывшие из Гааги представителя торгпредства ознакомили меня с секретным постановлением Совета Министров, в котором приказывалось "капитанам судов под личную ответственность организовать полную сохранность груза при погрузке, перевозке и выгрузке груза". Те же меры должны были принять и другие многочисленные лица из партийных органов, прокуратуры, милиции, ОБХС, портов, складов, железной дороги, автохозяйств и т. п. Постановление было на четырех печатных листах и заканчивалось словами: надлежит принять все меры…., покончить с бесхозяйственностью…и почему-то принимать все меры к соблюдению государственной тайны.

Лица работников торгпредства были серьезными, если не сказать испуганными, но, постояв на ветру у трюмов, они уехали "по-английски" — не попрощавшись, так же внезапно, как и приехали. К тому времени трепетное чувство перед работниками советских организаций за границей у меня почти окончательно умерло, в чем они виноваты сами, и даже такой грозный документ, как указанное постановление, лишь убедил в том, что хорошая морская практика и без указаний сверху заставляет оценивать перевозимый груз максимально объективно