Впрочем, сегодня понимаю, что во многом А. Аносов был прав, для молодого капитана я был весьма строптив и слишком самостоятелен, что в строгой системе кадров пароходства не допускалось, тем более, молодым капитанам. Александр Владимирович и высказал мне свое отношение к почину в процессе совместной работы над эмблемой.

По возвращении из отпуска Аносов предложил послать меня старпомом на пароход "Волочаевск" — поучиться скромности у старого капитана Александра Федоровича Полковского, но Костылев решил по-другому, и вот я вновь на линии. Разумеется, восторга не испытывал, но после "Ферганы" у меня на судне теперь был отдельный кабинет, спальная и персональный клозет с душем. Знакомиться заново с работой не пришлось, изменения были незначительными, а многих из экипажа я уже знал, особенно командиров, учить которых не приходилось.

С экипажем отлично управлялся первый помощник по фамилии Сапог, что не соответствовало его сущности — свою работу он делал без нареканий и был на хорошем счету в парткоме. Старпом Владимир Бурданов, выпускник нашей мореходки 1960 года практически готовый капитан, грамотный, волевой, решительный и досконально знающий работу на линии. Радист Томпсон — настоящий профи, интеллигентный, высокообразованный, к тому же неплохой товарищ, исключил все заботы о связи и о радионавигационных приборах, одним из первых начав внедрение радиотелефонной связи. Отличное знание немецкого и английского языков дополняли его достоинства и делали весьма уважаемым среди экипажа. Дружили палубная и машинная команды, что превращало экипаж в крепко спаянную семью, где не бывало даже мелких нарушений.

К тому времени установились очень тесные отношения с коллективами портов Рига и Клайпеда, наладились крепкие шефские связи, и время стоянки в портах превращалось в хороший и полноценный отдых с поездками на экскурсии, на отдых за город, посещение гастролирующих театральных представлений. Летом рядом был прекрасный пляж и курорт Паланга с отличной базой отдыха порта, поэтому жены с детьми бывали частыми гостями на судне.

Какое-то время мне даже казалось, что мой отпуск продолжается на рабочем месте, пока не начались туманы и шторма. Несмотря на то, что мы со старпомом по-братски делили вахту на мостике, переживания на "Фергане" напомнили о себе болью в желудке. Пришлось обратиться к врачу, его заключение не радовало — необходимо стационарное лечение. Об этом не могло быть и речи, судоверфи пекли суда, как пирожки, капитанов не хватало, лечение отложил до отпуска.

Месяцы летели, как курьерский поезд, наступила весна, а за ней лето и мой последний на много лет отпуск в благодатный сезон. В тот год мы с семьей провели месяц в Анапе. Дети пристрастились к рыбалке, рвались к деду, и когда мы прилетели в Жданов (Мариуполь), они и отчим были самыми счастливыми людьми на свете, пропадая целыми днями на море или на ставках. "Дед Сашка" учил их ловить бычков, раков, выуживать из камышей крупных карпов, сазана. Вместе с ними радостно визжала жена, стоя по грудь в черной тине, не в силах сопротивляться пятикилограммовым сазанам, под смех ребят и поучительным речам отчима, с трудом сдерживающегося при детях от ехидных выражений.