Звонок вызова на мостик прозвенел неожиданно. Вахтенный помощник молча показал на крыло. Что огромное, усыпанное разноцветными огнями, надвигалось на нас из темноты, грозный и мощный гул нарастал, сотрясая все судно. Стих ветер, над нами нависла громадная стена. Внезапно, ослепив, вспыхнули мощные прожектора. Да это ж авианосец швартуется к палам! — догадался я, различив палубы и характерный развал носовой части. Боже мой, какой он огромный! Вот они спускают швартовный бот, который по величине такой же, как мое судно.

До сих пор я видел авианосцы издали и у пассажирского причала в Гамбурге, но этот был совсем рядом, и оказался неимоверно большим.

— А я еще думаю, что буксиров собралось в гавани больше десятка, — произнес вахтенный. — Вроде от шторма скрываются, а тут он в гавань заходит. Сколько ж там команды?

— Более двух тысяч в мирное время. Вместе с самолетами целая армия.

Швартовался это голиаф около двух часов, и к окончанию швартовки закончилось застолье. На просьбы выдать еще пару "пузырей" ответил отказом, море пьяных не любит, а я не терял надежды днем выйти в Роттердам под погрузку.

Проснулся от шума на палубе, похоже, мои ребята все же проникли в артелку к заветному "сундучку". Встал, открыл иллюминатор и обомлел: на палубе, сидя на брезентах трюмов, мореманы распивали пиво в банках, которого до этого на судне не имелось. Поднялся на мостик и увидал старпома в окружении трех офицеров, ведущих деловую беседу.

— Это наш капитан, — представил он меня. Я был в брюках и в рубашке, и по их удивленному переглядыванию понял, что они этому не поверили. Пришлось извиниться и пойти одеться по форме.

— Извините, джентльмены, я не знал, что у меня гости.

Тот, что был с двумя звездочками на погонах, откозырял.

— Мы к вам с миссией, сэр, — он протянул мне коробку, перевязанную ленточкой. — Командир штурманской группы поздравляет вас с Новым годом. Он во время войны бывал у вас в Архангельске и знает ваши порядки.

Коробка была фирменной, с множеством звездочек, довольно тяжелой и булькающей.

— Это наш американский виски, — с гордостью сказал молодой, подняв подбородок, и я подумал, что он, чего доброго, запоет американский гимн.

— Придется, чиф, ответить американскому столу от нашего стола, тем более что пивом ребят не обделили. Возьмите бутылки четыре водки, пару шампанского и полукилограммовую банку икры. Упакуйте аккуратней. А как они спустились к нам?

— С нижней палубы трап на корму подали, чуть трубу не снесли. Разрешения спросили, как им отказать, — чиф виновато пожал плечами. — Шефуля на палубе проводит политико-воспитательную работу, слышите, как на авианосце ржут, словно жеребцы, и спускают коробки с пивом. Веселый парень у нас Александр, боюсь, первый и последний рейс делает. Как бы комиссар не списал его как врага народа. Хитрит старик, в каюте иллюминатор открыт, он же все слышит, а не выходит.