Все решилось в считанные минуты. Этим людям не нужно было ничего объяснять, они попросили коносаменты и документы на сдачу груза. Старпом принес фотографии, наше последнее тайное оружие. Отозвав в сторону меня, завсклада и начальника коммерческого отдела порта, сказав остальным, что они свободны, москвичи спросили, когда судно может выйти в рейс.
Они очень торопились, в аэропорту ждал самолет, у борта — автомашина, дома, наверное, молодые жены. Шеф все же уговорил их поужинать. На борту они пробыли ровно сорок минут и, оставив мне номера телефонов, по которым можно звонить в любое время и из любого места, они заторопились. Так я познакомился с людьми знаменитого человека — Алексея Николаевича Косыгина, с которым лично встречусь через два года, но забуду поблагодарить за помощь. Неизвестно, чем бы кончилась эпопея с россыпью, однако с тех пор вопросы погрузки и выгрузки я буду держать всегда под контролем, во избежание подобных конфликтов.
С мукой мы сделаем еще два рейса, россыпи будет не меньше, но при выгрузке уже больше никто не станет задавать глупых вопросов.
Правда, до конца жизни меня будет мучить вопрос, случайной ли была встреча вечером недалеко от порта с тремя громилами, которых очень интересовал мой паспорт моряка. Шли они за мной от самого вокзала, куда я ходил звонить домой, а встретили на дамбе. Били не очень, но обшарили всего. Сняли часы и забрали немного денег, меня столкнули в воду. Часы с подарочной надписью от отчима нашли грузчики утром на дамбе, принесли на судно, потому что я стал после "мучной эпопеи" человеком в порту известным.
Через несколько лет во время стоянки в порту я встречу в городском кафе заведующую складом, угощу ее коньяком, как заслуженную пенсионерку. Она расскажет мне, что после нашего скандала с мукой в порту обнаружат организованную группу расхитителей, в которую входили работники милиции и охраны. Воровали по-крупному, вагонами, ее заставляли молчать. А меня тогда встретили по их заказу, надеялись, что паспорт моряка будет при мне. Они прекрасно знали, что без него меня в рейс не выпустят. Вмешательство работников из аппарата премьера для них было неожиданностью и привело в итоге к раскрытию хищений. От лишнего коньячка она всплакнула со словами — эти ироды могли и убить!
В марте пришла радиограмма, в которой сообщалось, что судну планируется большой, на шесть месяцев ремонт в Локсе, и к нам прибыл групповой механик Арнольд Ражев. Проверив судно от носа до кормы, опросив механиков, решили, что столь длительный срок для ремонта не нужен, а объем его может быть сильно сокращен. Стали готовить документы и обратились к руководству пароходства пойти навстречу экипажу. Начальника пароходства Г. Костылева убеждать в рациональности нашего решения долго не пришлось, добро на эксперимент было получено. Благодаря еще одному очень хорошему человеку и руководителю — директору Локсаского судоремонтного завода Льву Исааковичу Крупникову ремонт был произведен всего за двадцать суток, совсем не в ущерб дальнейшей эксплуатации судна. Нашим совместным с групповым механиком "тайным оружием" оказалась пятидесятилитровая бочка чистого медицинского спирта, купленного в "Болтоне", магазине для моряков Гданьска, хороший зерновой кофе и шоколад. Раскрывая эту "жуткую тайну", каюсь — грешен, но не корысти ради, а о судне радея да подчиненных своих любя.