С тех пор я стал летать, когда становилось жарко, а командир и новый начальник Особого отдела, старый кадровый чекист, продолжали писать запросы и ходатайства. В августе 1942 пришел приказ отправить меня в распоряжение штаба Воздушной армии, и началась бесконечная ходьба по кабинетам. Я исписал тогда столько бумаги, что, наверное, хватило бы собрать приличную книгу, и в конце концов отправили меня в тыл для переподготовки и изучения новой техники. Летали на новых МИГах, и только в конце года пришел приказ о присвоении мне лейтенанта. О моих наградах в нем не говорилось ни слова.

До весны 1943 года перегонял самолеты на прифронтовые аэродромы, а в мае назначили в полк, базирующийся в районе Курской дуги. Было видно, что готовится серьезная операция, хотя и летали мы мало, но самолетов здесь было по тем временам невиданно, в основном на замаскированных аэродромах.

Мы ждали наступления, немцы тоже, и были уверены, что оно скоро начнется. Скоро, но когда, никто не знал. Немецкие "рамы", самолеты-разведчики, висели в воздухе почти все время, много внимания разведывательным полетам уделяло и командование. На нашем аэродроме стояло несколько самолетов с фотоаппаратурой, в том числе два американского производства "Кобра", у которых аппаратура намного лучше нашей. Как-то понаехало важное начальство, и меня вызвали в штаб. Спросили, знаю ли я английский, сколько и как летал на английских самолетах. Сказал честно, что знаю в пределах надписей на приборной доске, а с "Харрикейнами" знаком хорошо. На этом беседа и закончилась, попросили подождать в коридоре.

Через час вышли командиры, вытирая платками пот со лба.

— С утра пойдешь в распоряжение разведчиков, два дня — на знакомство с самолетом и пробный полет, если будет нужно, помоги другим, — взяв меня за портупею, отечески сказал седой генерал. — Сделаешь дело, сынок, я за тебя непременно похлопочу.

Через день поднялись в воздух. По указанию с земли летали над расположением наших танкистов в тылу, снимая на пленку замаскированные танки на разных высотах полета. На следующий день дали уже более конкретную высоту, и опять мы целый день утюжили обширный квадрат. Так продолжалось неделю, я летал и на "Кобре", и на МИГе. Из десяти выбрали четырех, в том числе и меня.

Задачу объяснили перед самым полетом — сделать снимки районов в расположении немецких войск, для обнаружения скопления замаскированных тяжелых танков. Высота полета задавалась самой убойной для немецких зениток. Мы понимали, что это почти верная смерть, оставалось надеяться на то, что немцы не откроют огонь в целях маскировки.