Старший сын Гуаньши погиб на войне. Если Саша вернется — что казалось маловероятным, — школа достанется ей. Мастер готовил Синьдэ к роли главы Лунсяня просто на всякий случай. Цзянь знал, что загадочная Саша ушла из дома за год до его появления и с тех пор ни разу не навестила отца.

Цзянь усмехнулся и снова подтолкнул Михе.

— Ты, наверное, рада, что она не возвращается.

— Ну нет, — сказала Михе и показала ему язык. — А как у тебя дела? Среди младших учениц есть хорошенькие?

Цзянь фыркнул, но тут же перестал смеяться. Он понял, что до сих пор никто не привлек его внимания. Он не знал, каково это — чувствовать влечение. В последнее время он так был занят собственными страданиями, что все вокруг видел как в тумане. Вспоминая свое поведение, Цзянь покраснел.

Сушеная слива стукнула его в щеку.

— Я не предлагала тебе помечтать о ней!

— Нет, нет… — начал Цзянь, и его голос оборвался, когда он увидел, что к ним приближаются четверо. Он немедленно выпрямился. — Кажется, мы не одни.

Первым шел Кейро. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и спросил:

— Как дела, Михе?

Цзянь уже привык к тому, что на него не обращают внимания.

Девушка нахмурилась:

— Я очень сердита на тебя, Кейро.

— Из-за того, что я поцарапал твою красивую куколку? Она умирает? — Кейро приложил руку к сердцу. — Мне страшно жаль.

— Твой удар был подлым и совершенно излишним.

— Ну нет. Он был очень нужным. Ничего личного, просто мы кое-что не поделили. Это небезопасно. Синьдэ проиграл. Бывает.

Цзянь не сдержался:

— Врешь.

Старший ученик Южного Креста пренебрежительно взглянул на него.

— А это что за цыпленок? Никогда раньше его не видел. Наверное, новичок?