Впрочем, она по-прежнему оставалась ее любимой Веточкой, и на правах старшей Сали ожидала — и требовала — от младшей сестры повиновения. Она приняла окончательное решение.

— Малиндэ, именем Бросков Гадюки — именем Фаальсы и Милиэны — именем наших предков — мы сегодня же покинем этот проклятый город. Я говорю с тобой как глава нашего рода.

Сали не хотела угрожать, но ее слова, несомненно, прозвучали как угроза. Мали, впрочем, не испугалась. Она лениво воздела кружку.

— О, как блестят твои глаза, сестра. Ты рычишь совсем как отец. Но я больше не боюсь старших, Крапива.

Так Мали прозвала ее, потому что старшая сестра была долговяза и живуча.

— Я остаюсь, чтобы помочь своему народу, и ты меня не переубедишь.

Она запрокинула голову, допила цзуйжо и выразительно стукнула деревянной кружкой по столу. Цзуйжо — горький и крепкий — не стоило пить залпом. Впрочем, Сали провела немало времени среди самых грубых и закаленных людей. Если Мали рассчитывала ее впечатлить, то напрасно старалась. Сали не собиралась позволять глупой сестре жертвовать жизнью только потому, что та обладала нечувствительным нёбом. Вкусы Мали в пище и питье — и в отношении мужчин, если на то пошло, — всегда были сомнительны. Но Мали, так или иначе, выразилась внятно. Юной, милой, порывистой Веточки, которую помнила Сали, больше не было.

Старшая сестра вздохнула:

— Знаешь, я могла бы просто взять тебя, сунуть в мешок из-под картошки и вынести из города под покровом ночи.

— Я простила бы тебе это один раз, Сали. — И Мали принялась загибать пальцы. — Но не четыре.

— Ты всегда любила сбегать без разрешения.

Мали была добрейшим существом, но в то же время донельзя своевольным — она искренне полагала, что правила существуют, чтобы их нарушать. Строгие родители впали в такое отчаяние, что чуть не отослали дочь к шаманам. К счастью, вскоре Мали дорвалась до механики, и это направило жажду исследований в нужное русло.

— Обещай, что не увезешь меня против воли, Сали, — Мали не просила, а требовала. — Мое место здесь. Здесь мой дом.

— Никакой это не дом, — резко сказала Сали.

У нее руки зудели от досады. Они зудели и от Зова Хана, и от этого мерзкого цзуйжо.

— Ладно. Что нужно, чтобы ты поехала со мной добровольно?

Мали небрежно ткнула пальцем в сторону улицы.

— Чтобы все могли отправиться домой с нами.

Сали стукнула кулаком по столу.

— Проклятье! Веточка, это невозможно!