— Так все-таки — отдыхать или быть настороже? — уточнил Бурандин.

— Конечно, отдыхать. Но если вы не прибежите, когда я позову, я с вас живьем шкуру спущу.

Вскоре Цисами оказалась на тихой улочке, вдоль которой росли аккуратные живые изгороди и затейливо подстриженные деревца. Не считая стука лошадиных копыт по гладкой мостовой, стояла тишина. Даже уличных торговцев не было видно. По тротуарам ходили празднично одетые прохожие — они отмечали молитву Десятого дня. Пахло цветами.

Цисами сделала глубокий вдох.

— Люблю запах богатства.

В квартале Ониксовый Цветок жила преимущественно знать и богатые купцы. Вдоль улиц тянулись красивые особняки и сады, на перекрестке высился двухъярусный фонтан. Цисами повернула направо и вышла на торговую улицу, где со стоявших вперемежку розовых и белых магнолий свисали десятки разноцветных фонарей.

Цисами усмехнулась, когда стражник, мимо которого она проходила, поклонился ей. Прежде чем войти в городские ворота, отряд не поленился сменить дорожную одежду на изысканные наряды. Стражники у внешних и внутренних ворот бросали один взгляд на дорожный плащ Цисами и платье под ним и сразу понимали, к какому обществу она принадлежит. Простолюдины не путешествуют в шелках.

Она достигла места назначения — на деловом трехстороннем перекрестке в центре квартала. Цисами спешилась и бросила поводья слуге. Оправив платье, она подала руку другому слуге, который ввел ее по трем ступенькам в непримечательное черное здание, помещавшееся между портняжной мастерской и пекарней. Здание было простое, без всяких табличек и вывесок; намеком на подлинную суть этого заведения служили лишь непристойно яркие двери, отполированные ежедневными прикосновениями до ослепительного блеска.

Хозяйка подозрительно взглянула на Цисами, обратив особое внимание на богатое, искусно расшитое красное платье, которое облегало тело и волоклось шлейфом по полу, собирая грязь. Она отметила и расстегнутую пуговицу на правом плече, и разрез, доходивший до бедра.

В глазах хозяйки читалась неуверенность. Гостья явилась для удовольствия или в поисках работы? Цисами улыбнулась и, покачивая бедрами, приблизилась. Пусть хозяйка сделает неверный вывод. Та, видимо, решила, что с просьбой о заработке человек не станет являться в дорогущем платье. Вялым взмахом руки она приветствовала Цисами.

— Добро пожаловать в «Колеблющуюся иву и хвост девицы». Столик? Вина?

— Я пришла к Черной Вдове.

Хозяйка немедленно раздвинула перед ней занавеску.

— Сюда, госпожа.

Плащ соскользнул с плеч Цисами в то самое мгновение, когда его подхватил очередной слуга. Она прошла вслед за хозяйкой за занавеску и оказалась в длинном коридоре, разделенном доходящими от пола до потолка драпировками.