Чтобы узнать больше, нужно было заглянуть внутрь. Школу уже заперли на ночь, но Цисами могла без особого труда проникнуть за ворота.

Предстояло где-то провести несколько часов. Она осмотрелась и просветлела, заметив таверну прямо напротив. Посвистывая, она вошла, села за столик у окна на втором этаже и заказала на ужин сливовое вино. Хотя, пожалуй, стоило сначала что-нибудь съесть. К тому времени, когда взошла Королева — два часа спустя, — Цисами сидела, опершись подбородком на руку, помахивала чашкой и громко подпевала глупой песне. Перед глазами у нее плыло, и все казалось необыкновенно смешным.

Небольшая сумятица под балконом привлекла ее внимание. Цисами вытянула шею и увидела нескольких солдат, теснившихся вокруг столика в углу. Она насторожилась. Трактирная драка — прекрасный способ завершить вечер. Цисами полезла за кошельком, чтобы сделать ставку, и замерла: солдат, заслонявший ей обзор, отошел в сторону, и она увидела сидевшую в одиночестве катуанку.

Не простую катуанку. Виски у нее были выбриты, волосы собраны в тугие пучки, похожие на бараньи рога, в ушах висел десяток серег, кожу густо покрывали шрамы. Сохраняя полное спокойствие, женщина продолжала потягивать вино, даже несмотря на дураков-солдат, которые ее подначивали и дразнили. Внимание Цисами привлекли глаза незнакомки. Большие, горячие, гневные и черные как ночь.

— Скажи, грязная катуанка, — проговорил солдат с брюшком, — правда, что вы с вашими лошадьми по очереди ездите друг на друге?

Стоявшие вокруг заржали. Цисами нахмурилась. Шуточка была низкого пошиба, достойная в лучшем случае смешка. То, что происходило внизу, ее совершенно не касалось, но когда это останавливало Цисами? Она уже собиралась достать кинжал, когда что-то в поведении женщины удержало руку тени-убийцы. Катуанка не нуждалась в спасении. Это была львица, терпевшая насмешки овец. Идиоты-солдаты оставались в живых только потому, что она их щадила.

Солдат с повязкой на глазу издал звук, похожий на ослиный рев.

— Я слышал, ваши города двигает вонь, которую вы издаете!

Другой солдат, постарше, хрипло добавил:

— Я охранял этих дикарей по пути в город, после того как мы разорили их логово. На привале они рыдали как малые дети. Я потыкал одного из них копьем и спросил, в чем дело. Он сказал — это потому что мы раскладываем костры на земле!

Солдаты взревели. Им наконец удалось задеть женщину за живое. Впрочем, катуанка позволила себе едва заметное проявление чувств, которое ничего не стоило пропустить. Цисами восхищалась ее стойкостью не меньше, чем холодной и опасной красотой. Особенно она завидовала гневным ухоженным бровям.