Они подбежали к краю крыши. Тайши, обремененная двойным грузом, не смогла бы перемахнуть на соседнее здание одним прыжком, поэтому ей пришлось соскочить наземь, а затем подняться. Приятно было видеть, что второй мальчишка взобрался на стену, используя технику, которую Гуаньши придумал в те времена, когда спал с Тайши. Ученик Лунсяня карабкался по стене дома, быстро переставляя руки и ноги. Тайши подумала, что это выглядит нелепо, а сам стиль она всегда считала довольно-таки банальным — но, бесспорно, прием был действенный. Гуаньши отличался сугубой практичностью. Он был сказочно богат и держал огромную преуспевающую школу в самом центре командорства — ей ли судить?

Наконец крыши закончились, и пришлось остановиться. Тайши провела своих спутников между строениями и оказалась на маленькой площади на краю квартала.

— Зачем мы сюда пришли? — спросил старший юноша. — Мы забираемся все глубже в город. Нам нужно… — Его голос оборвался, когда из темного переулка вышла огромная тень. — Во имя Тяньди, что это? — шепотом спросил он.

— Воистину, во имя Тяньди, — фыркнула Тайши, когда ее двое спутников шагнули к ним навстречу. — Пахм, Цофи, это Цзянь и…

— Синьдэ, — промямлил тот, продолжая таращить глаза на огромного брата Ханьсу.

Пахм, так же вытаращившись, смотрел на Цзяня. На лице Ханьсу читался отупелый восторг, который выглядел просто уморительно. Тайши не винила его. Встретить главный объект своей религии — из ряда вон выходящее переживание для любого монаха Тяньди. Она посмотрела на Цзяня, который, в свою очередь, пялился на Цофи. Возможно, он тоже переживал духовный опыт, хоть и не высшего порядка.

Тайша перевела взгляд с одного на другую.

— Вы знакомы?

— Нет, — ответила Цофи и помахала рукой. — Привет.

Цзянь напряженно отвел взгляд.

— Привет.

Да что с ними стряслось?

— Герой Тяньди, — проговорил Пахм. — Купаться в лучах твоей славы — наивысшая честь для меня.

Он опустился на колено; ему по-прежнему приходилось смотреть на предмет своего поклонения сверху вниз. Слова Ханьсу внушили остальным, особенно Цзяню, еще большую неловкость. Тайши видела этот унылый взгляд почти каждый день, когда обучала мальчика. Она надеялась, что Гуаньши раз и навсегда отучил Цзяня от скорбно-угрюмого выражения лица. Видимо, зря.

— Вся городская стража сейчас повыскакивает на улицы, как клопы из горящего бардака, — сказала она. — Мы можем где-нибудь переждать ночь?

— Школа сгорела дотла, мастер, — ответил Синьдэ. — Где вы остановились?

— Мы прибыли в город два часа назад, — сказала Цофи. — Тайши не успела бы вовремя вас отыскать, если бы не оставила нас здесь и не помчалась вперед.