— Ну и ну! — протянула Гвинет. — Здорово все-таки, что не обозвала его посмешищем.

— Надутым посмешищем, — поправила Пауина.

— И узколобым, — добавил Джеб.

— И бараном, — ввернул Каден.

— Я не называла его бараном.

— А зря, — хмыкнул Рейф.

Маленькая, но победа. Я знала, что солдаты большей частью за меня, но вот некоторым офицерам я не внушаю доверия. Кое-что не вычистить даже дерзким восстанием. Они будут считать дни до того, когда же очнется отец или вернутся мои братья.

Глава семьдесят четвертая

Рейф

Мы стояли на длинной каменной трибуне, возвышающейся над лагерем. Так и вижу, как на заре морриганской истории Пирс заложил первый ее камень. Выросла трибуна на восемь камней и за века пережила не одну войну и победу. Тот, кто поднимался туда, безраздельно завладевал вниманием толпы. Первой к солдатам обратилась Лия, затем дала слово мне — и так с тремя их группами, нарочно небольшими. Последняя так вообще была почти напересчет, из сотни новобранцев. Им я повторил все то же: что мы с моими солдатами не хотим зла, явились помочь навести порядок и подготовить королевство. Угроза висит над нами всеми, а значит что полезно для Морриган, полезно и для Дальбрека.

Дальше опять вступила Лия. Она похвалила слаженные действия наших солдат, на что генералы рядом согласно закивали — даже тот вымокший баран, который после вчерашнего купания заметно поутих.

Я глаз от нее не отводил. Ловил каждое мгновение: как она расхаживала по трибуне, как возвышала голос, чтобы слышали в дальних рядах. Как солдаты уставились на нее во все глаза, ловя каждое слово. Не знаю, сколько доброты она посеяла до побега, но колоски солдатского уважения пробились достойные. С лордами было иначе. Видя, как ее слушают, я признал то, что гнал от себя в Венде: Лия — прирожденный вождь.

Она там, где и должна быть. Я не зря отпустил ее, хоть у меня и до сих пор щемит от этого в груди / хоть мне до сих пор от этого больно.

Лия вот-вот собиралась представить Кадена. К тому, что будет после, мы тщательно подготовились. Начала она как обычно, но вдруг заставила многих удивиться — и кого-то больше остальных.

— Vendan drazhones, le bravena enar kadravé, te Azione.

Джеб, Натия и Свен позади тихо переводили для тех на трибуне, кто не понимал. «Венданские братья! Здесь со мной ваш соратник, Убийца!»