— Она поднимается! — ликующе взревел Гексахир. Величайший подарок, который Фабий Байл преподнес Тринадцати Шрамам, станет орудием их мести ему. Что может быть приятнее?

И снова он принялся высматривать Олеандра. В глубине души Гексахир надеялся, что мон-кей будет впечатлен. Однако тот, вместо того чтобы благоговейно озираться по сторонам, застыл, склонив голову набок. Воздух вокруг него мерцал тем маслянистым блеском, который Гексахир знал слишком хорошо.

— Силандри была права. Она вернулась.

Диомона обернулась и проследила за его взглядом:

— Кто вернулся?

— Демон. — Гексахир сжал ее затылок. — Стой, где стоишь, и смотри вон туда. Как там, твои чудесные глазки это видят?

Диомона охнула от того, как сильно он сдавил ей затылок, но ей хватило ума не сопротивляться.

— Нет, я… Подожди. Да. — Он услышал характерный щелчок вставших на место внутренних механизмов. — Там что-то есть. Это варп-сущность?

Гексахир сунул руку под мантию и извлек оттуда кристаллическое устройство. Он сам собрал его из кристаллов призрачной кости, выращенных в растворе варп-ихора для очень специфической цели.

— Не спускай с нее глаз еще секунду, дорогая Диомона. И не шевелись. У нас будет только один шанс.

— Что это за штука? — зашипела она и напряглась, когда Гексахир положил устройство ей на плечо. — Оружие?

— Не совсем. Скорее… камертон. Видишь ли, демон — это в некотором смысле бродячая волна, не воспринимаемая органами чувств большинства смертных, за исключением тех, кто соответствующе настроен или чье восприятие каким-то образом изменено. Следовательно, эту частоту можно усилить или ослабить определенными методами — если хочешь, назови их ритуалами. — Гексахир немного поправил прицел. Интересно, что эта тварь сейчас говорит Олеандру? Вряд ли что- то полезное. Но ее визиты начинали раздражать.

— И сейчас ты проводишь такой ритуал? — шепнула Диомона. — Это поэтому ты так долго все делаешь?

— Нет. Ритуалы — это для дикарей и мракобесов. Я разработал новый подход, основанный на точной науке. — Он помолчал, держа палец на значке активации. — Скажи мне, Диомона, ты когда-нибудь пробовала на вкус боль варп-существа? Это пьянящая штука. Один мой знакомый эпикуреец однажды дал мне попробовать слезы…

— Она поворачивается к нам, — перебила его Диомона.

— Ага! Ладно, тогда в другой раз. — Он щелкнул значком, и отчетливо видимая полоса ни звука и ни света, но каким-то образом и того, и другого одновременно, трепеща, пронизала пространство. Те несчастные развалины, что оказались на ее пути, падали на колени, с воплями хватаясь за головы. Диомона сделала то же самое, но ее вопли перемежались проклятиями.