— Невзгоды обостряют ум, — ответил Гексахир наконец. — Не приходило в голову, наверное.

Он развернулся и зашагал дальше. Время поджимало. Мобилизация, которую он планировал, требовала дозволения властелина, пусть даже и негласного. Дозволения, которого у Гексахира не было, как не было и времени, чтобы его получать.

Впереди ждал центральный ганглий Башни. Хотя вся эта конструкция и была живым созданием, но мозга как такового у нее не было. Точнее, у нее их были тысячи — простые узлы нервных волокон, которые ведали определенным числом автономных функций. Но этими ганглиями можно было управлять из главного узла, отсюда, из самого центра сооружения — зала яйцевидной формы с низким потолком и вогнутым полом. Полог переплетенных нервных волокон сходился по стенам и потолку к центральной точке.

В случае великой нужды через нее можно было напрямую управлять функциями Башни. И Гексахир решил, что сейчас нужда действительно велика. Пешиг — или, точнее, Ходящая-по-покрову с лицом Пешига, — уже убедил Салара с Аварой еще раз объединить силы. За несколько недель после возвращения в Комморру их кабалы ощутимо приросли как влиянием, так и численностью. Успех — лучшее лекарство, и архонты уже простили Гексахиру его вспышку… по крайней мере, так они говорили.

Но трех мелких кабалов не хватит. Чтобы одержать победу, Тринадцать Шрамов сами должны отправиться на войну. А идти на войну без разрешения означало навлечь на себя гнев Асдрубаэля Векта. В обычное время Гексахир даже не задумался бы о такой мелочи, но сейчас… Сейчас дела шли не столь гладко.

На сегодняшний день он был как акробат, ведущий несчастный ковен над пропастью по туго натянутому канату. Когда он явит свою силу, то вызовет просто ураган пересудов как в Нижней Комморре, так и в Верхней. О Тринадцати Шрамах услышат все — и будут бояться.

А Шрамы будут бояться его.

Если подумать, то Фабий на самом деле оказал им огромную услугу. Слишком долго Шрамы болтались во тьме, довольствуясь отходами города наверху. Но нынче их сердца воспылали огнем, а в жилах зазвенел голод. Месть — могучий двигатель. Они поднимутся туда, куда никогда не забирались прежде, и займут свое место среди истинных ужасов Темного города.

И все это благодаря одному неразумному мон-кею.

— Мы идем на огромный риск, — заметила Диомона, спеша следом. В раздражении Гексахир подумал, не приказать ли Олеандру свернуть ей шею прямо сейчас. Напрасный труд, пожалуй. С другой стороны, можно будет сэкономить больше труда потом.

— Риск, Диомона, — лишь точильный камень для удобного случая.