— Ты и так знала, что я вернусь. — Он посмотрел на Фабия и крепче сжал клинок. Ему так хотелось пронзить им оба сердца мертвого… Но вместо этого он очень осторожно очистил лезвие от ихора и вложил клинок в ножны. — Я ведь никогда не освобожусь от него, да?

— Да. — Она улыбнулась, и он ощутил, как будто клинок пронзил его собственные сердца. — Но что бы ты сделал со своей свободой, Несущий Слово?

Саккара отвел взгляд.

— И что теперь?

— Теперь мы положим его в гроб и приготовимся к тому, что должно произойти.

— А что должно произойти? — спросил Саккара, прижимая безвольное тело к груди. Старший апотекарий оказался легче, чем он предполагал. Саккара вздрогнул, когда хирургеон вскарабкался к нему на спину, настойчиво щелкая, но не стал его прогонять. Все-таки тот по-своему оплакивал покойника. Душераздирающим плачем домашнего питомца, а может быть, и ребенка.

Мелюзина отвернулась:

— Это ведомо только богам.

Эпилог. ЦАРЬ В РОЩЕ

Эпилог. ЦАРЬ В РОЩЕ

После великого разлома