Скалагрим Фар шагал через рощу призрачной кости с пустыми руками.

Его черные доспехи блестели в колдовском свете, плясавшем среди ветвей. Доспехи были в основном новыми, снятыми, деталь за деталью, с трупов соперников. В первые дни соперников у него хватало. Теперь уже стало меньше. Клыки у старого волка еще не затупились. Он опустил руку и погладил цепной топор, висевший в крепкой петле на поясе. Все это по-прежнему казалось странным, как сон, который никак не кончится.

Воздух пах отвратительно, кожу головы покалывало под керамитовой оболочкой шлема. Авточувства, сбитые с толку окружением, пытались навести фокус и разобраться в извилистых зарослях рощи. С тех пор как он был здесь в последний раз, роща разрослась, преодолела границы воронки и расползлась по руинам города, поглощая все, что попадалось на пути. Призрачная кость пульсировала своего рода жизнью. Не той жизнью, какую задумывали ее создатели, но все-таки жизнью.

Неудивительно, что после падения Велиала IV Фабий удалился сюда. Этот мир был пятнышком гармонии в демоническом море. Мародеры обобрали планету давным-давно, и даже провидцы с миров-кораблей, скорее всего, забыли о ее существовании. Только боги и чудовища знали об этом месте, и ныне только последние соизволили посетить его.

Однако нигде не было видно никаких признаков укреплений или бастионов. Ни оборонительных комплексов, ни орбитальных батарей. Ни даже подготовленной посадочной площадки. Катер пришлось сажать на вершине одной из башен покрепче, где тот теперь и остался. Охрану Скалагрим тоже оставил, велев улетать, если он не вернется в разумное время. Уговаривать их долго не пришлось, несмотря на то что он теперь занимал место одного из немногих действительных апотекариев в рядах Черного Легиона.

Но даже сейчас его в лучшем случае терпели. Абаддон, может, и отменил его изгнание, но это не означало прощения. Он так и остался Дважды Проклятым, несмотря на прошедшие века. Видимо, навсегда.

Скалагрим провел пальцами да стволу дерева, чувствуя сквозь керамит психическое покалывание призрачней кости. Ему подумалось: а не влияла ли как-то энергия, пульсирующая по психопластическому веществу, на то, что про этот мир, похоже, все забыли?

Он замер, когда тишину прорезала птичья трель. Вот только никаких птиц здесь не было. И животных тоже. Даже крыс.

— Я пришел один! — проревел он. Вокс шлема швырял слова, словно камни. Он чувствовал, что из-за ветвей за ним кто-то или что-то наблюдает. И, возможно, через снайперский прицел. Число определить было трудно, но он не сомневался, что следивших было меньше десятка. Они увязались за ним, как только он покинул надежное прикрытие своего корабля. Мне нужно его увидеть!