За вторым батальоном нескончаемой рекой текли новобранцы по-прежнему в штатском. Река эта была по большей части тусклого коричнево-серого цвета, но кое-где бросались в глаза яркие красочные наряды тех немногочисленных дворян, кто принял сторону Генеральных штатов. На равном расстоянии друг от друга мелькали клочки синего сержанты Первого колониального, старавшиеся поддержать порядок в колонне. Все до единого новобранцы были хоть чем-то вооружены, но на каждый мушкет приходились копье с длинным древком либо пика, изготовленные наспех либо изъятые из дедовского чулана.

При виде этих людей на душе у Расинии полегчало. Всю минувшую неделю она провела в Двойных башенках, и, хотя Янус регулярно докладывал ей о положении дел, она так ни разу н не побывала в Онлее, чтобы увидеть все собственными глазами. Это слишком опасно, твердил полковник; среди стольких людей, вне сомнения, могли затесаться агенты Орланко. Расинию изводила нелепая мысль, что все эти добровольцы, о которых говорит Янус, попросту вымысел, миф, что полковник лишь утешает ее, а когда настанет день сойтись с герцогом лицом к лицу, она окажется в полном одиночестве.

Впрочем, надо признать, с военной точки зрения новобранцы отнюдь не внушали оптимизма. Единственным указанием на то, что они именно солдаты, а не разбойничья шайка, служили черные нарукавные повязки — напоминание о так называемых правилах цивилизованной войны, что предписывали приемлемое обхождение с «обмундированными частями». Такой ход был не лишним, хотя Расиния в глубине души подозревала, что Орланко в случае победы вряд ли станет оглядываться на какие бы то ни было правила. Черный цвет был выбран то ли для того, чтобы почтить память недавно почившего короля, то ли затем, чтобы показать преданность Генеральным штатам, то ли — и эта причина представлялась королеве наиболее вероятной — оттого, что Онлей до сих пор был погружен в траур и черной ткани вокруг имелось с избытком.

Колонна двигалась медленно, и даже час спустя из-за поворота продолжали появляться все новые люди. Расиния перебралась к краю холма, где ее легко можно было разглядеть с дороги, и махала приближавшимся новобранцам. Узнавали ее редко, но всякий раз, когда это случалось, в колонне поднимались приветственные крики.

«Надо бы стать ближе, — подумала она. — Если эти люди сегодня погибнут за меня, они хотя бы будут знать, как выглядит их королева».

Дробный, нарастающий топот копыт заставил Расинию оглянуться на вершину холма, где Янус вполголоса совещался с офицерами Первого колониального. Всадник — кавалерист в изрядно выгоревшем синем мундире — рысью въехал на холм, осадил коня и отдал честь. Расиния подошла ближе.