– Спокойной ночи, – буркнула я.

– Спокойной ночи, Хелена, – ответили они оба. Я вышла на колючий мороз и направилась к дому мэра.

XXIV Львы и братья

XXIV

Львы и братья

«Тот, кто утверждает, должен доказать».

Отчаянные мольбы о помощи были отправлены, но следующий день прошел, а мы так и не получили вестей от наших предполагаемых союзников. Вонвальт, Брессинджер и сэр Радомир обходили стены и планировали оборону города. Им помогали горстка сержантов стражи и те члены городского совета, что обладали хоть какими-то военными познаниями. Я же тем временем безвылазно сидела в хранилище здания суда, где в напряженной тишине притворялась, что усердно работаю. К концу дня горе от утраты Матаса, страх перед надвигающейся армией и неуверенность в будущем Империи окончательно истощили мои моральные силы. Едва прикоснувшись к еде и обменявшись с другими лишь парой слов, я отправилась на боковую.

Спалось мне той ночью плохо. Казалось, я только уснула, когда меня, едва соображающую и неспособную продрать глаза, разбудил Вонвальт. Выглядел он так, словно совсем не спал, хотя я и не знала почему – не то от того, что провел часть ночи с Августой, не то потому, что ходил на одну срочную встречу за другой.

С тяжелым предчувствием мы облачились в наши официальные судейские мантии. Нам приготовили очередной сытный завтрак, но мы оба выпили лишь по легкому пиву. К городу приближалась армия Вестенхольца, и это бросало на нас свою тень: мы стали напряженными, раздражительными и все время отвлекались от поставленной задачи. Лорд Саутер, взволнованный и потный, ненадолго появился, пожелал нам удачи и поспешил в здание стражи, где сэр Радомир раздавал приказы своим немногочисленным подчиненным. Несомненно, мэр жалел, что мы вообще появились в его городе.

Мы направились к зданию суда. От рассвета прошел лишь час, но перед готическим строением уже толпились люди – и это несмотря на слухи о приближающемся войске. Казалось, что мы попали на площадь в ярмарочный день: люди всех слоев общества заполняли улицы и пытались заполучить место в публичной галерее. Августы нигде не было.

– А где Правосудие Августа? – спросила я таким невинным тоном, какой только смогла изобразить.

– Она на городской стене, следит за Восточной Маркой, – ответил Вонвальт.

– С помощью птиц?

– Наверное, – буркнул он, и на этом разговор завершился.

Мы пробрались через толпу и подошли к главному входу. За порогом было так тихо, будто мы очутились в совершенно ином городе. В здании прекратилась всякая работа, за исключением самой основной. Из-за этого сбоя в работе суда многие судьи сдвинули свои слушания на вечер или вовсе их отложили.